Чужой мир - мои правила

Он выкладывается полностью, так что в конце тренировки ноги сводит судорогой и не держат, а руки трясутся усталостью. Но разве это аргумент? Однажды учитель даже ожег сына Бога, кнутом вдоль спины, за нерасторопность. Не сильно, и не очень больно, но до чего же обидно. Его! Бога! Какой-то там смертный?! Да как он посмел?!

Богумир вскипел, и хотел уже в драку кинуться, но понял внезапно, что сам же и просил тренировать, потому быстро передумал. Перв, прочитал в злобных глазах ученика замысел, хмыкнул в бороду, и заставил отжаться двести раз, исключительно для профилактики, но не за то, что парень со своим учителем подраться захотел, а за то, что хоть и не струсил, но передумал.

- Ярости в тебе нет. - Сел кузнец рядом с отжимающимся в облаке пара, клубящегося от красного, обливающегося потом, несмотря на лютый мороз, тела, прямо в снег. – Безрассудства не хватает. Порыва праведного. Думка рассудительности злость души убивает. Все пытаешься просчитать последствия. Так не пойдет, так богатырем не стать.

В драке так не получится, пока считать, да рядить будешь, убьют тебя вороги. В бою голова обязана отключаться, а тело жить само-собой должно, без думных помех, на инстинктах, тех, что на тренировках дадены. Видимо мало я тебя гоняю жалеючи. Надо будет подумать над этим. Крепко подумать — Он встал. – Доделаешь, что велено, без обмана, затем пойдешь в избу, позавтракаешь, там Славка кашу-дробленку, с маслом коровьим на столе оставила, краюху хлеба да кувшин молока. Перекусишь и в кузню, бегом, не мешкая, работы сегодня много навалилось, жало твоего меча вытягивать, да точить будем, и нам еще две подковы сработать заказали. Все успеть надо.

Богумир довольно быстро осваивал науку кузнеца. Тут видимо дедовы гены сказались, Перун ведь покровитель этой огненной профессии, глава пантеона и сам с молотом в божьей кузнице нередко баловался, сверкая молниями и хвастаясь умениями. Через месяц парень уже лихо стучал молотом именно туда куда указывало правило Перва, а не туда, в какую сторону качнуло хилое тело тяжестью инструмента.

Он даже выковал свою первую, слегка кривую подкову, с гордостью показав ее Славуне. Радовался ее искреннему восхищению успехом ученика отца, правда получил за это от хозяина дома по шее: «Что бы не тащил грязь в избу», - но зато потом нечаянно подслушал, как тот хвалил дочери непутевого, но старательного парня, видя в нем себе замену. Такой радости он еще в своей жизни не испытывал.