Чужой мир - мои правила

Пока не знаю, чего, но чувствую изменения, связанные со Славой.

— Ну и без ворона вам не обойтись. — Прокаркал Орон. Только я могу своим крылом развеять морок, и увидеть взглядом моего рода истинную тропу, среди сотен ложных. Да и интересно мне посмотреть, как Богумир будет со своей мамашей договариваться.

— Я открою вход, но не пойду, не буду нервировать Морену. Орон укажет тропу, а Див проведет по ней Богумира. — Кивнула Тара. — Идем на ближайший перекресток, там проведем ритуал. Поспешим, пока не встало солнце и Ярило, светом своим не затмил луч свечи указующий путь.

Четыре дороги расходились в разные стороны. Одна из них вела в столицу княжества, куда тянулись остальные было не важно, главное, что они были хожеными, людскими душами согреты. В руках Тары появились четыре зажженные свечи, она быстро расставила их в начале каждой из дорог, подняла руки в молитвенном жесте и запела:

Род, отец-боже!

Стою на распутье и путь тайный освещаю.

Собери мя в дорогу!

Открой тропы скрытные!

Смертью запечатанные.

Пусть их сокровенный смысл будет мне понятен!

Пусть свечи, светом своим откроют путь к тайному,

Пусть сегодня на моем пути преград не буде!

Пусть буде дорога стрелой!

Открой истину!

Славу тебе Род-боже пою, и помощи прошу в деле праведном!

Свечи вспыхнули как четыре ярких костра, окутались едким тёмно-зелёным дымом, разделившимся и потянувшимся тонкими, многочисленными тропинками в разные стороны, теряющимися в темноте.

— Теперь ты Орон. — Отступила в сторону Тара.

Тот каркнул, спорхнул с плеча Богумира и сел посередине перекрестка, расправив крылья:

— Волей своей! Силой ветра! Силой рода!

Сотру лжу морока, отделю мусор от истины!

Открываю путь истинный, к цели ведущий!

Взмах черных крыльев поднял порыв сильного ветра. Закружив снежной вьюгой, он пробежал по кругу, по сугробам, сдув ложные следы, отставив только один, тонкой ниткой мерцающего света свечи уходящий в лес.

— Твоя очередь, Див. Веди. — Прокаркал возбужденный ворон.

***

Три навьи стояли около девушки и держали ее пристальными взглядами, не давая упасть. Морена смотрела в лицо Славы, пытаясь увидеть страх, уцепившись за который, могла бы вытащить душу, из никчемной, смертной плоти, но к разочарованию богини, жертва не поддавалась никакому воздействию. Она смотрела на свою мучительницу, и в глазах девушки светилась только жалость и любовь.