Чужой мир - мои правила

Где тот надменный, плюющий на чужое мнение вид? Где тот взгляд, от которого холодеет душа? Где гордо расправленные плечи? Выглядит как побитая собака, а в глазах перемешались: отчаяние, надежда, грусть и любовь. Но вот чего там точно нет, так это ни грамма раскаяния. Она не сожалеет о содеянном. Стоит и ждет смиренно приговор.

— Я не знаю, что тебе и сказать. — Перун поднял взгляд, посмотрев в черные глаза, и мгновенно отвел, вновь рассматривая свои ноги. — Ты вроде виновата, но твой поступок многое заставил переосмыслить.

Теперь я увидел своего внука по-другому. Не избалованного прожигателя жизни, а бога. Не ожидал я, что он может так, искренне любить. — Он вздохнул, словно выдавив горечь из души. — Вот только как я все это объясню в пантеоне?

— Я едва не убила своего сына собственными руками. Потеряв Славу, он нашел бы способ умереть, и растворится в небытие. Женился бы на любой девушке, и став смертным, покончил бы с собой. Я почувствовала это в нем. Мне ничего не оставалось как смирится.

— В глазах черной богини блеснули слезы. — Ну а насчет наказания, то я готова к любому.

— Ты, вроде и преступила закон, но все правильно сделала. — Перун подошел к трону и сел. — Теперь мне надо много думать. С богами-то я договорюсь. — Он задумался. — На это авторитета хватит. Но вот как поступить с внуком?.. Я не могу позволить ему потерять бессмертие. Есть, конечно, один способ, как все оставить по-старому, но он рискованный, и затрагивает всех обитателей Прави, я не могу принять решение без их согласия.

— Я все понимаю. — Подошла к нему Морена и взяла за руку. — Ты отвечаешь за всех нас, и не можешь ставить личное выше интересов всех, но Богумир?.. — Она с мольбой посмотрела в глаза свекра, и вдруг голос ее сорвался в крик. — Он твой внук, он мой сын... — Она отвернулась. Ком в горле не дал договорить.

— Я сделаю все, что в моих силах. — Коснулся ее подрагивающего плеча Перун. — Обещаю.

— Есть еще одна просьба. — Она обернулась, смахнув ладонью слезы.

— Я обещала исцеление Славе... Помоги...

***

Солнце гладило первыми лучами, золотящиеся восходом верхушки, еще темных деревьев только-только просыпающегося леса. Ночь уходила длинными тенями, уступая место, врывающемуся заревом восхода в мир утру. Новый день вступал в свои законные права, изгоняя светом ночь.

Богумир, бережно придерживая Славу за талию, словно боясь разбить хрустальный сосуд, шел по скрипящему под ногами снегом насту, и светился счастьем.