Чужой мир - мои правила

— Правда в том, что отцы ваши, по правде, жили, а вы память их предали, да склокам пустым поддались. Совестно должно быть.

Смутились воины, и глаза опустили. Прав оказался юнец. Что там делить? Ведь не голодают семьи, в достатке живут, не бедствуют. Тот кусочек земли не они, а гордыня делит.

— И что же нам делать? — Поднял глаза Правило.

— Так нет ничего проще. — Улыбнулся Богумир. — Думки свои о несправедливости в ведро с отходами отбросьте, руки друг — дружке пожмите, да обнимитесь.

К князю пойдите, да покайтесь в глупости своей, да пообещайте совместно землицу ту обрабатывать, да с плодов, что она народит, сирых да убогих кормить. Тем и себе в душе благо поселите, и князя порадуете, и богам угодите, ибо нет ничего более достойного, чем добро в мир нести.

Помирились враги. Последовали мудрому совету, и князь вернул удел.

С того случая, и стал Богумир своеобразным судьей, к которому с просьбами разрешать споры и давать советы, потянулись люди.

Он никому не отказывал, честно и справедливо, с мудростью старца, примерял спорящих, все более и более повышая авторитет, и гордость за своего жениха у Славы.

Дни тянулись за днями, солнышко все более сильно припекало таящие сугробы, а княжеская дружина готовилась выступить в поход. Разлучница война пришла в конце концов в дом, чтобы забрать с собой любимых, оставив после себя тягость ожидания.

Ворота Арканаима распахнулись, выпустив войско, и захлопнулись за их спинами, погрузив город в скребущую душу тишину и тихие молитвы.

Глава 11 Встрече быть

— А ты не жми меня к березе,И не трать свои труды.Ты не думай, я не дура.Вот поженимся — тады.

Орон прыгал по столу, и закатив глаза выкаркивал гнусавым голосом похабные частушки, пританцовывая при этом, метя по столу раскрытым веером хвостом и хлопая в такт крыльями.

— Охальник. — Скинула его рукой с зажатым в ней веретеном на пол Славуня И рассмеялась.

— Не можешь что-нибудь приличное спеть? Одни пакости на уме. Противно слушать.

Девушка коротала, как всегда, вечер за пряжей. Раскручивала веретено и слушала песни ворона. Дни тянулись за днями в томительном ожидании. Близкие ей люди уехали и были далеко. Война разлучила, прошлась скребущими душу когтями расставанием, оставив после себя пустоту, печаль, и нескончаемую, саднящую грудь тревогу.