Чужой мир - мои правила

— Она рыдала, протягивая руки, и смотреть на это Перуну было больно. Гордая, черная красавица, подарившая ему внука, властительница смерти, унижалась и молила о пощаде. Мать готова на все, ради ребенка, и богиня не исключение. Но поддаться минутной слабости, и уступить высший бог не мог. Если сейчас так не поступить, то в дальнейшем придется убить внука собственными руками, ведь пасть ему дед не позволит. Значит он делает все правильно, хотя и жестоко.

— Нет!!! — Отрезал Громовержец. — Решение принято, и обсуждать его я не намерен.

Богумир немедленно будет выброшен из нашего мира, и если я узнаю, что кто-то ему посмеет помогать в новой жизни... Берегитесь. Вы меня знаете. Пожалеете, что на свет появились. — Он еще раз грохнул посохом, и небеса разрезала молния. — Прощайтесь!

Богумир покачнулся, словно его ударили. Даждьбог, сжал плечо сына, попытался что-то сказать, но не найдя слов, отвернулся. Морена обняла своего единственного мальчика, и рыдая покрыла поцелуями родное лицо, и руки.

— Все! Хватит! — Рявкнул резко Перун. — Подойди ко мне, щенок. — Махнул он рукой призывая изгоняемого бога. Тот, пошатываясь приблизился, и с надеждой посмотрел в глаза деда, мечтая лишь об одном, чтобы тот смилостивился. Но суровый взгляд говорил об обратном.

— Отныне ты сам владеешь собственной судьбой. — С каким трудом давались слова грозному богу, знал только он сам, но изменить ничего не мог, и не хотел. — Я не закрываю от тебя возможность возвращения в Правь.

Но ты должен будешь доказать, что достоин этого. Стань настоящим. Познай нужду, боль и любовь. Прими в душу чаяния людей и духов, вникни в их нужды, и научись уважать. На этом все.

Жесткая ладонь высшего бога коснулась лба юноши, губы прошептали беззвучное заклинание, и мир в глазах Богумира дрогнул, запульсировал, пошел рябью и померк, словно грозный дед задул ему свечу разума, и вот уже снова яркий свет, а вместе с ним холод, вонь и рев дикого зверя.

Здравствуй новый мир, мир людей.

Глава 2 Блаженный

Он стоял на задних лапах, и фыркал, принюхиваясь черным мокрым носом, наполняя душу Богумира животным первозданным ужасом. Огромный, худой, со слежавшейся, комьями зимнего сна, коричневой шерстью, с ничего не выражающей, безучастной мордой, обычной для зверя подобной породы, пожирая маленькими, злобными углями глаз своего противника, огромный бурый медведь, сделал стойку для броска, на посмевшую побеспокоить его жертву.