Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

— Во время боевых действий тоже побрезговала бы пищей? — усмехнулся Леон, и я сразу вспомнила, каким снобом он умеет быть. — Бывают места, где не то что зайца — ящерицы не добудешь. Но и жуки очень питательны.

Фу! Он специально меня сейчас доводит? Плакать, правда, расхотелось. Не получалось одновременно рыдать и негодовать на Леона. Он, кстати, с энтузиазмом жевал бутерброды, добытые из сумки, в свою очередь выуженной из окровавленной пасти.

— Вода есть? — проворчала я.

Фальконте не глядя вытащил флягу и протянул мне.

Стоит признать, он отлично подготовился. Меня накрыло запоздалое чувство стыда. Я, боевик, должно быть, выглядела полнейшей неумехой в глазах собственного денщика. Конечно, я не думала, что придется провести весь день в лесу без еды и воды, без оружия, без теплой одежды… Не думала, а должна была подумать!

Пока я приглядывалась к бутербродам — выглядели они, кстати, неплохо, — Леон дожевал последний. Я сглотнула слюну. Наверное, достаточно шумно, чтобы заслужить смешок.

— Глупо было отказываться, — признала я.

— Глупо, — не стал утешать меня Леон.

Он поднялся и направился к туше кабана. Я, на трясущихся ногах, попыталась встать следом. Хорошо, что можно было опереться на дерево за спиной, боюсь, иначе бы не устояла.

— Надо погрузить туши в стазис, иначе протухнут до утра.

Я не успела наложить заклятие, а потом силы закончились. Правда, я не была уверена, что смогу собрать это заклинание, — слишком уж оно сложное. Как же мы отволочем добычу в деревню? Вдвоем точно не справимся.

Можно попросить помощи у мужчин, пообещав расплатиться мясом и шкурами. Подумаю об этом завтра.

— Сиди уж, — отмахнулся Леон от моей помощи.

И то правда. Честно признаться, все, на что я сейчас была способна, — стоять, привалившись к стволу. Если и добреду до кабана, просто растянусь поверх него еще одной безжизненной тушкой.

Я с облегчением сползла на землю и прикрыла глаза. Не заметила, как провалилась в дрему. Очнулась от манящего запаха жареной свинины и дымного аромата костра.

— Ешь. — Леон сунул мне под нос прутик, унизанный кусочками мяса, истекающего соком.

Я молча вцепилась зубами в кусок. Кабанятина была жесткой, не соленой, но умопомрачительно вкусной. В центре полянки уютно потрескивало пламя костерка. Утолив первый голод и почувствовав прилив сил, я перебралась поближе к огню.

Леон, не оборачиваясь, молча рубил ножом ветки — когда только успел натаскать? — и сооружал из них подобие навеса рядом с костром.