Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

— Так это ваш кот?

Я хотел поднять его повыше, показывая, но серая скотина извернулась, полоснув когтями мне по запястью, и в два прыжка скрылась в огороде старика. Зашипев от боли, я проглотил ругательство — над штакетниками тут и там, будто грибы, выросли головы. Нашли бабки с дедками себе развлечение.

— Альдо, опять твой кошак безобразит? — окликнул старика сосед.

— Значит, он еще и не в первый раз безобразит? — возмутился я.

— Не безобразит он, а работает! — важно произнес Альдо.

Ничего себе, ученый кот?!

В следующий миг до меня дошло еще кое-что.

— Так вы потратили десять лет на дрессировку кота, чтобы он воровал для вас?

— Ничего не на дресс… ресс… Не на это, в общем! — обиделся Альдо. — Говорю же, выкормил! Прабабка моя учила: хочешь безбедно жить, посади под березой зерно пшеницы да десять лет каждый день молоком корми. И вырастет кот, который тебе деньги носить будет.

Я открыл рот.

Глава 19

— Десять лет, столько трудов положил, а ты его за шкирку! — продолжал возмущаться старик. — А ежели напугал животину али оскорбится он теперь!

— Да не шибко он оскорбился после того, как его на последней ярмарке всей ярмаркой ловили! — хохотнул сосед. — Снова за свое.

Кто сошел с ума — я или они?

Посадить пшеницу, каждый день поливать молоком десять — десять! — лет, и вырастет кот. Который будет носить деньги.

Но, как ни крути, на моей руке багровели капельками крови царапины, оставленные котом, который утащил мой кошелек. Я даже невольно посмотрел на другую руку, до сих пор державшую вышитый бисером кожаный мешочек. Нет. Не мерещится.

— Мы-то здесь все уже привычные, сундуки запираем, а приезжие, вроде вас, попадаются. И на ярмарку его Альдо возит. Я так думаю, на ярмарке-то каждый сам за своим имуществом следить должен, там и двуногих, и четвероногих воришек хватает.

— Он не воришка, он добытчик! — опять возмутился Альдо. — Прабабка не сказывала, откуда тот кот деньги брать должен. Сказывала только, молоком…

— Не молоком, а живой водой, из родника, что в скале, — вмешался подошедший староста.

Они всерьез. Они это всерьез.

За старостой семенили бабка Сала и бабка Мина.

— Вот, как кардис в него вселился: грядки потоптал, забор разломал… — завела бабка Сала.

— Молоком! — продолжал гнуть свое старик.