Хозяйка таверны "ГастроГном"

Новый ящик для овощей, мышеловки, решетка для очага, посуда для маринадов…

Юк злорадно рассмеялся и убрался из кухни, а я потерла руку об руку и уселась на табурет, поджав под себя ногу.

— Ты меня сейчас очень обрадовал, Ах. Я хочу, чтобы у меня в таверне к приезду инспектора гости столики заранее заказывали. Я и книгу поваренную купила, — включилась я в беседу. — Сделаем с тобой такое меню, что все обалдеют! Не стесняйся, записывай все свои пожелания. Будем постепенно приобретать всё необходимое.

Если капитан думал, что меня испугает напор и преданность делу его кока, то все вышло совсем наоборот.

Меня полностью устраивал фанатик на должности повара. Ну а сам Ахараш, получив от меня такую реакцию, проникся ко мне искренней симпатией. Мы с ним целый час обсуждали блюда, меню на неделю, крупные покупки и завтрашний совместный поход на рынок. От беседы с коком я так загорелась жаждой деятельности, что в зал возвращалась с острым желанием сделать ещё что-то полезное, и очень обрадовалась, когда застала там ксендза в одиночестве.

Он стоял у стены с печатью ко мне спиной и что-то внимательно рассматривал.

Я шла тихо, как мышка — мне вдруг показалось, что я могу застать преподобного врасплох и рассмотреть в его лице что-то, говорящее о нем настоящем.

Но нет.

— Освободилась дочь моя? — Он резко повернулся, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Да-да, как раз хотела с вами поговорить о том, что нужно приобрести в первую очередь, — выпалила я скороговоркой.

— Обсудим, но ты скажи мне, Ника, а ты дар унаследовала от деда или от отца? А может, от бабки или матери? — вдруг спросил преподобный.

И ведь не скажешь ему: не ваше дело! Во всяком случае, пока я не удостоверюсь в его фальшивости.

Беззаботно пожала плечами, как будто мне все равно.

— Я пока его не понимаю, ксендз Дин, никто меня магии не обучал, потому что на Земле её нет. Но не от мамы и не от бабушки точно, — принялась я заговаривать ему зубы. — Они обе учились на факультете бытовой магии.

Сейчас в земной столице у них клининговая и кетеринговая службы. Я же к семейному делу всегда была холодна.

— К чему же лежит твоя душа, дочь моя?

Ксендза этот вопрос действительно неподдельно интересовал. Он даже сделал ко мне шаг и в глаза заглянул. При этом я ощутила лёгкое головокружение и желание ему рассказать все свои секреты вплоть до тех, которые сама бы хотела забыть. С усилием растянула губы в улыбке и отвернулась.

— Присядем, ксендз Дин.