Хозяйка таверны "ГастроГном"

Что мы все стоим да стоим? — И я направилась к пустому столу. — А как ваша церковь называется? Хочу про неё узнать, а то как-то неудобно принимать организацию Перекрестья от неизвестно кого.

Усевшись на стулья, мы оказались напротив друг друга и встретились взглядами. Прямыми, без всяких улыбок.

— У вашего деда был дар медиума, а у отца — дар менталиста-эмпата. Слабенький, но в браке с вашей матушкой, которая унаследовала от своей матери воздушную магию и каплю некромантии от бабки, мог родиться весьма одарённый ребёнок.

— Боже, какой кошмар! — Я неподдельно испугалась, даже не удивляясь, откуда он столько знает о моей семье. — Оживлять трупы и делать из них зомби?! Вот уж увольте! Это без меня!

Преподобный рассмеялся, обнажив прекрасные ровные зубы.

— Нет-нет. Этим занимаются обычные некроманты. А вот медиумы-некроманты могут отделять свой дух от тела и путешествовать в таком виде по любым мирам. Включая тонкий, где живут призраки, духи и души. Медиумы-некроманты могут их подчинять и заставлять на себя работать.

Похоже, это точно я! Мамочки-бабулички! Спасите-помогите!

— Да бог с вами! Или кого вы тут почитаете? Нет у меня ничего подобного! — принялась открещиваться я. — Мне нравится писать статья про гороскопы и сочинять ясновидящим пророчества на заказ. Интуиция всегда была развита, сказки люблю — вот и все. Я бы со страху умерла, если бы моя душа вылетела из тела и встретила привидение! — отвергла я обвинения, надеясь, что получилось очень естественно и убедительно.

— Что ж, очень жаль. Наверное, из-за того, что ты, дитя, родилась в безмагическом мире, в тебе прижилась только эмпатия да лёгкий дар предвидения, — разочарованно протянул ксендз. — Ты спрашивала, как называется наша религия… Так вот, во Владычестве поклоняются Небесным Старцам. Храмы бывают общие — Храм всех Небесных Старцев. И по одному. Мой храм — Небесного Старца Громовержца.

Я усмехнулась:

— А так с виду и не скажешь.

Я не надеялась, что преподобный шутку поймёт. Но он скривил губы в подобии улыбки, больше похожей на ухмылку, и, сощурившись, уточнил:

— Ты в чем-то меня подозреваешь, дочь моя?

И так эта «дочь моя» неуместно прозвучало, что я кивнула.

— Верно, отец мой, я вас всех подозреваю, — призналась. — Но не будем о грустном.