Опасайся дверных ручек

Юлга медленно, по пальчику, сняла перчатки, аккуратно положила их на стол. Взялась за ручку огромного шкафа. Обычно в таких где-нибудь на верхних полках хранится пижама, которая, конечно, будет кричаще-розовой и в бантиках, и, даже, наверное, в сердечках, но тут не на что жаловаться…

…Она — школьница, у которой в голове события лежат в куче, как лоскутки в бабушкиной корзинке для рукоделия, не желают сложиться в нечто цельное и единое: сегодня она успела признаться в любви парню, сегодня ей сказали, что ей ничего не светит.

Она думала, что хуже быть не может, она думала, что ее за что-то наказали Боги. Она сделала огромный крюк по дороге домой, чтобы пройти под мостом и постоять, глядя на то, как течет река. Ну и порыдать, конечно, там все равно никого не бывает в это время дня; не дома же рыдать, если бабушка увидит, будет беспокоиться.

И когда она уже подходила к дому, раздался негромкий скрип, от которого отчаянно заболели уши, и прямо на ее глазах блочная пятиэтажка, в которой она жила с бабушкой, сложилась как карточный домик.

Огромные бетонные плиты, мощные — ей показалось, что почти беззвучно, друг на дружку, складывались внутрь, в пыль, в труху…

Дальше все скрыло огромное серое облако, Яльсе казалось — она выкашляет легкие…

Женщина, которая когда-то брала у бабушки уроки фортепьяно, пришла и забрала Яльсу к себе домой. Тетя Талина плакала, и Яльса плакала, и от того, что они плакали по бабушке вместе, становилось как-то легче.

А потом оказалось, что Ярт живет здесь. Что тетя Талина — мама Ярта.

Яльса ненавидит себя за то, что кроме горя по бабушке в ней проклевывается щемящая радость — она будет жить в одном доме с любимым. Может, она сможет помочь?

Это — неправильно. Так — нельзя.

Она могла быть там, она должна была быть там, с бабушкой, вместе, размолотой кашицей под гигантскими бетонными плитами. Однако она сделала крюк по дороге домой, потому что…

Ярт ее не любит.

Яльса заставляет себя открыть дверцу шкафа в комнате ее мечты: тетя Талина всегда хотела девочку и даже обставила комнату для девочки, но, увы, не сложилось.

Тому, что с девочкой у тети Талины не получилось, тоже нельзя радоваться, это неправильно, это грешно, и Яльса чувствует себя еще более виноватой.

Где-то на задворках сознания проскальзывает мысль спрыгнуть откуда-то и полететь — вниз, вниз, на ту сторону мира, на встречу с Окосом, а потом с бабушкой…

Но Ярт стучится в дверь. Ярт говорит, что полотенце можно взять на полотенцесушителе, говорит просто и спокойно.