Опасайся дверных ручек

Он привык к чужим сильным эмоциям, но не к своим.

— Да как тут успокоиться? — Сказал он чуть тише, силой воли заставляя себя сбавить обороты и садясь обратно. — Девять лет вони, девять лет торфяника. И из-за чего? Из-за такой ерунды?

— Это не ерунда. Я не знаю, что ты себе напридумывал…

— А Юлге говорил, что Ярт упрямый осел. — Протянул Варт. — Но друг у него под стать. Расскажи, расскажи эмпату, что чувствуют другие люди, самому не смешно, а? Но ты несомненно знаешь лучше, Керн. Знаешь, пойду, пожалуй, а ты тут хоть сам в ледышку превратись.

Конечно, если кто всегда поможет в себе разобраться — это Варт, Варт просто создан, чтобы разгребать чужие эмоции — но это слишком. Никакой эмпат не в состоянии разгрести чужую глупость, Керн.

Варт вышел из Керновой квартиры, чуть не снеся дверь. Он совсем забыл про оставшуюся у Керна сумку, забыл, что собирался у него ночевать.

Он отлично понимал, почему история Керна его так задела. Для Варта не было тайной, что Керн всегда был парнем закомплексованным.

Выросший под большим давлением своего деда, постоянно недовольного его успехами в школе, в спорте, в музыке, будучи младшим сыном в большой семье, Керн казался себе ничего не стоящим. Всегда добровольно задвигал себя на второе место, на второй план, следовал за Яртом тенью.

То, что Керн не поверил в собственную влюбленность — это было закономерно. Не поверил Селии и все поломал. Селия могла оступиться, но стоило ли из-за этого убегать от нее на девять лет, даже не разобравшись?

Орать на него было глупо.

Вовсе не стоило на него орать. Вряд ли Керн понял хоть что-нибудь из Вартовой горячей речи, скорее уже Варт выглядел сорвавшимся на пустом месте.

Однако Варта выводила из себя не столько Кернова глупость: в конце концов, все еще можно было исправить.

Нет.

Варт вдруг подумал, что вполне возможно, лишился названной сестры из-за такой же глупости. И это выбесило его неимоверно — потому что внезапно показалось самой жизнеспособной версией.

Жаннэй выступила вперед. В свете костра ее бесстрастное лицо казалось испуганным, хотя, конечно, она не боялась, просто так причудливо играли тени.

Юлга ободряюще ей улыбнулась.

Селия достала из-за голенища кинжал, взяла его в правую руку и провела лезвием по левой, живой, ладони. Из пореза тут же просочились алые капли. 

Затем Селия передала нож Юлге. Та проделала то же самое, и передала нож Жаннэй.

Та замерла было на секунду.