Опасайся дверных ручек

Трещал костер, звенели в сумерках комары, за спиной белел коттедж Хинов, во дворе которого они и развели традиционный костер. Юлга указала целой рукой в сторону костра, опасаясь, что Жаннэй забыла, что делать дальше. Жаннэй покорно накалила лезвие, прежде чем резать руку.

Наверное, это было очень больно: все старинные ритуалы болезненны. Однако Жаннэй молчала, когда проводила лезвием по ладони. 

Селия притопнула ногой, и кусок земли просто ушел вниз. Вообще-то, положено было, чтобы принимаемый в род копал ямку собственными руками, но Селия считала, что иногда ритуалам не помешает чуть оптимизации: если бы Жаннэй копала руками, Юлге и Селии пришлось бы резать руки заново, потому что кровь уже почти перестала течь.

А это считалось плохой приметой.

Они смешали кровь с землей, как и полагается. Потом Селия закопала ямку — на этот раз собственной рукой, произнесла старинную формулу: «как едина кровь, так едины мы; как един Мир, так едина наша Сила; как многолики Боги, так многолика Жизнь; Боги принадлежат Миру, жизни наши Роду».

Протянула Жаннэй кинжал, строго по технике безопасности — рукояткой.

— Теперь твой, Жаннэй Наль-Есса.

— А… Младших?

— Ты ответственна за младших. Ты в роду — младшие в роду. — Селия пожала плечами. — Можно провести, конечно, и для них. Ты уверена, что готова смотреть, как они будут резать ладони? Если можно обойтись без формальностей, то давай обойдемся.

Жаннэй согласно кивнула.

— Понятно.

— Вот и хорошо. Я вас оставлю, девочки, ладно? Был сложный день, я устала.

Идите, отметьте! Разрешаю вернуться домой пьяными.

Юлга пожала плечами.

— Да не то чтобы нам нужно было разрешение. — Она присела на корточки и провела над пятачком свежевзрытой земли рукой, сказала, наблюдая за поднимающейся травой, — Вот так-то, а то вдруг найдут… Ну что, Жаннэй, пошли знакомиться с Нией?

Жаннэй улыбнулась, и в этой улыбке не было обычной натянутой кукольности.

— Пошли!

Яльса очень волновалась, ей все казалось, что она сделает что-то неправильно. Она немного побаивалась огромного Пекха Хина.

Он возвышался в сумерках громадной черной горой, и отблески костра, казалось, запутались в его косматой бороде.

Рядом с ним, маленький на его фоне, тонкий, сосем еще мальчишка, стоял Ярт. Он участвовал в церемонии на правах наследника.

Яльса поймала его ободряющий взгляд, приняла от него нож, согретый теплом его ладоней. Ручка костяная, резная — не человеческая ли кость? Яльса думала об этом, пока держала железо над пламенем.