Опасайся дверных ручек

— Я действительно и подумать не могла, что Яльса — это тетя Ато, потому что тетя Ато — она всегда была тетя Ато. Понимаешь?

— Неприятно, наверное... показывать. Так вот откуда ты столько знаешь… Подумать только, эти перчатки — не просто так… Я взял и забрал, помнишь, они исчезли? Перед тем, как Ярт тебя из ступора выводил. А что ты…

— Увидела тогда? Всего лишь сказку, Варт. Но, думаю, мы в расчете за перчатки: это была сказка для тебя. 

Они еще немного помолчали, не глядя друг на друга. Юлга думала: а что скажет Варт? Ведь Яльса уехала от него, чтобы рассказывать свои сказки ей, Юлге.

Он ведь так был привязан к Яльсе. Что же он скажет? 

Но он ничего не говорит, и Юлга решает: добивать, так добивать.

— А потом, где-то через полгода… Да, где-то через полгода… Мама стала носить в правой руке вещи. То есть рука стала работать. Не очень хорошо, но однажды мама попросила меня уколоть ее палец иглой, пока она не видит, и почувствовала боль. С закрытыми глазами. Ты говорил про то, что Ярт на третьем курсе заинтересовался некроконструктами? Я думаю, он виделся с моей матерью… Много раз, сейчас мама может даже играть на пианино, с каждым годом она владеет рукой все лучше и лучше.

Значит, Ярт неоднократно ездил в Хаш, или мама встречалась с ним в своих ведомственных командировках, но зачем Ярту мама? Вывод один. Варт, Ярт знал, кто я такая, Ярт знал, где Яльса. Только поэтому он позволил оставить меня у вас дома.

— Да, понятно. Думаю, он знает больше, чем мы оба вместе. У него и спросим детали.

У меня есть план.

Варт улыбнулся: это была страшная, мертвая улыбка. Юлга несмело тронула его за рукав.

— Мы не знаем, что случилось. Тяжело осознавать, что тебя водили за нос, но ты же не знаешь, зачем, правда? Вряд ли просто для того, чтобы помучить одного маленького мальчика.

Варт как-то… ожил. Распрямился, улыбнулся уже живее, чуть приобнял Юлгу за плечи: в обычной ситуации она бы вывернулась из-под его руки, она не любила внезапных прикосновений, но сейчас она понимала — отстранись она, и то тонкое, хрупкое доверие, которое они друг к другу испытывают, куда-то денется, исчезнет во мгновение ока, как первый осенний ледок под лучами солнца.

— Не беспокойся. Этот план не очень кровожадный.

— Признайся, ты только что выкинул из него часть с пытками. — Фыркнула Юлга.

Шутка была глупая, но они засмеялись. Вместе.

Когда они вернулись, Ярт был дома. Наворачивал остатки риса, закусывая недозрелым яблоком, читал при этом какую-то толстенную книгу.