Доктор и Кошка

Нет…

Скользнула на подоконник, привычно уселась, подтянув ногу.

- Не больно?

- Больно. Только не там, - рука указала на шов. – Вот здесь.

Рука коснулась сердца.

- Мне очень больно, Дима. Я не хотела бы встретить тебя. и я рада, что встретила.

Черт… она это правда сказала?

- Ты…

- Я знаю, это звучит глупо. Но я… без тебя у меня не будет жизни. Только существование. Я полюбила тебя, Дима. Я все отдала бы, чтобы остаться, но платить жизнями не готова.

- Жизнями? – не понял я.

- Меня зовут не Анна.

Я – Лиза.

- Лиза, - попробовал я ее имя. – Елизавета.

Ей шло.

Намного больше, чем Анна. Анна – аристократизм, надменность, Анна Австрийская, ее величество, образ созданный Дюма. Или интриганка Миледи.

А Елизавета…

Совсем другое.

Более живое, чистое, яркое и искреннее.

- Почему ты не можешь остаться? Что случилось в твоей жизни? От кого ты… бежишь?

Лиза поежилась.

- Это… семейная история. Скажем так, у родителей был бизнес, который захотели отобрать. Родители погибли, мой брат погиб, а мой ребенок – он от человека, который подхватил поводья.

И я не по доброй воле забеременела. Вовсе не по доброй.

Я и сам не помню, как оказался возле окна.

Обнял женщину, прижал к себе, и почувствовал, как она дрожит.

Убил бы ту падлу!

Какие ж мрази бывают!

Лиза чуть расслабилась, согреваясь моим теплом, потерлась щекой о халат – и я внезапно ощутил угрызения совести. Тамара старалась, наглаживала его…

Идеальная жена.

Нелюбимая…

А любимая женщина сейчас сидит рядом, я обнимаю ее, и она уйдет.

Просто потому, что кто-то и где-то захотел денег.

- Останься. Я смогу тебя защитить.

- Я не смогу защитить ни тебя, ни сына. Я недостаточно сильна для этого, - просто ответила женщина. – Но мне хотелось, чтобы ты меня помнил.

Я провел ладонью по темным волосам.

- Я тебя тоже люблю. Хотя и не знаю, как это получилось.

- Просто – так.

И Лиза подняла голову. Золотые глаза были так близко. Я не удержался – да и кто бы удержался на моем месте?

От нее пахло больницей и лекарствами.

Но из-под этого запаха упрямо пробивались ваниль и корица. И… Господи, пусть эта минута длится вечно?

Кошка.

Пусть у меня останутся хотя бы эти воспоминания. Я уйду не послезавтра, я соврала. Я уйду завтра ночью.

Но я унесу с собой и тепло его рук.

И поцелуй – мой первый настоящий поцелуй.

И солоноватость слез на моих щеках.

Кто из нас плачет? Я не знаю, но мне больно. И ему тоже больно.