Хюльдра и судья

зерна осталось с запасом. Распорядился отдать хозяйствам, где в зерне испытывают нужду. Часть просушили. Пойдет осенью на корм скоту, а если год неурожайный выйдет и в муку сойдет».

Большую часть письма составлял отчет с множеством чисел. Эти страницы судья читал без особого интереса. Он доверял Эрику, и не считал нужным вникать в ровные столбики прямо сейчас.

Задержал взгляд на нескольких строках:

«Приготовил документы на известный тебе дом. Хотел отдать их этой Виндлит. Дом нашел, девушку нет.

Не живет там никто. Утвари нет, постели нет. Пыль лежит многолетняя, сырость. Вот, думаю, не привиделась ли тебе прекрасная дева с перепугу?»

Судья вышел на широкую мощеную улицу, не замечая красоты сверкающего солнечного дня. Куда же она подевалась? Сбежала…

Тедерик испытал досаду и неожиданную тоску.

Он шагал по городу, взирая на все глазами брюзжащего старика. Погода испортилась, поднялся ветер. У собственного дома, стоящего на одной из центральных улиц Эергарда, его настроение окончательно испортилось без видимой на то причины.

В дополнение к неожиданному разочарованию его начало терзать чувство вины. Он понимал, почему хюльдра сбежала.

Барон Матенбери резко остановился перед входом. Тряхнул головой. Что за вздор? У него полно дел. К примеру, он по-прежнему не знал, кто заказал его убийство. Вот о чем действительно стоит думать.

Он зашел в дом, стараясь не создавать шум, переоделся в неприметную простую одежду – штаны неопределенного серого цвета и грязно-синего цвета рубаху.

Поверх надел тонкую матерчатую куртку. Прицепил короткий плащ с капюшоном и вышел из дома через черный ход.

Он пробирался к окраинам города, стараясь не привлекать к себе внимания. Вскоре оказался на старой узкой улочке. Добропорядочные граждане сюда не заглядывали. Присутствие судьи сочли бы здесь оскорблением, но многие из оскорбленных были не прочь поделиться информацией в приватной обстановке, особенно за небольшие уступки со стороны судьи.

Тедерик воровато проскользнул в сторону закоулка заканчивающегося стеной дома. Переулок был настолько узким, что по нему не проехала бы и телега. Толкнул обшарпанную деревянную резную дверь и проскользнул внутрь.

Скрипучая деревянная лестница выдала его с головой. Он поднимался на второй этаж, минуя маленькие квартирки, из-за дверей которых доносились запахи еды, масляного чада, отголоски ругани и разговоров. На третьем этаже царила тишина.