Лови ведьму!

Но причем тут Тереза Гремгольд? Насколько я помню, она оказывала всяческое содействие магнадзору. Более того, один из выпусков «Трибадских новостей» был отведен под интервью с ней, где она многократно извинялась за то, что проглядела столь жестокую и кровавую секту, зародившуюся на поднадзорной ей территории. К слову, жертвами ведьм-отступниц становились лишь бродяги, потому, собственно, власти так долго не замечали ничего подозрительного. И потом, не стоит забывать, что Тереза лично привела в исполнение приговор преступницам.

Самый жестокий за все время существование магнадзора.

— Ну, основные детали ты знаешь, — довольно резюмировал Мор. — Правда, наверное, вряд ли догадываешься, что Тереза сама входила в эту секту.

— Что?

Я неверяще распахнула глаза, уставившись на Мора.

Да он, должно быть, издевается! Или шутит. А скорее всего — издевательски шутит.

— Я говорю чистую правду, — спокойно сказал хранитель. — И, кстати, секта эта действовала на территории Грега гораздо, гораздо дольше, чем было объявлено общественности.

Когда Тереза поняла, что запахло жареным, она стала действовать очень быстро и решительно. Здраво рассудила, что будет правильнее обойтись малой кровью. Выбрала из числа своих сообщниц тех, кто согласился взять на себя всю вину. Затем принялась прилюдно каяться и посыпать голову пеплом. Образно выражаясь. Таким образом она пыталась доказать магнадзору свою полнейшую непричастность к произошедшему. Ну а участие в казни послужило своеобразным жирным финальным мазком и неоспоримым свидетельством невиновности Терезы.

— Что-то верится с трудом! — Я недоверчиво покачала головой. — Ведьм-отступниц сожгли на костре! Да они бы на допросах выложили всю правду, лишь бы избежать столь чудовищной участи. Ради смягчения приговора пошли бы на любую сделку со следствием. И Тереза не могла не понимать этого.

— О, поверь, Тереза знала, что эти девушки, чья вина, уверен, гораздо меньшая, чем ее, будут молчать. — Мор печально усмехнулся.

— Что ты вообще знаешь о служении богини ночи? — внезапно спросил Шейн.

— Ну, кроме того, что этот культ запрещен в Трибаде, и что его последователи практикуют человеческие жертвоприношения?

Я опять пожала плечами.

Да что они ко мне пристали с этими расспросами? Я считала, что в этом разговоре право задавать вопросы и получать ответы принадлежит мне. А такое чувство, будто сама на допрос угодила.

Однако Шейн продолжал требовательно на меня смотреть, и я нехотя заговорила.

— Ну… — протянула неуверенно.