Обсидиановый пепел

Он не лишит ее последней защиты. Она сдохнет, сгорит в собственном огне, но не прольет его кровь в убежище.

Домерк недовольно скривился, заметив, что к столу приближается мастер Дирк с воинами. Тихо выругался под нос. Смерил злым и презрительным взглядом, но все же поднялся.

— Счастливо оставаться, кошечка! — буркнул он и спокойно пошел к выходу.

— Все в порядке? — спросил мастер Дирк, сопроводив высокого гостя взглядом.

Магда смогла только кивнуть, баюкая сломанные пальцы. Магия начала сращивать кости, но огонь разгорался, угрожая новым пожарищем.

Проклятый ублюдок! С ним и раньше было непросто справиться, а теперь они сравнялись в силе. Магда сжала поломанную кисть в кулак, магия наслаждалась её болью, рыча и требуя крови. Если бы все так просто было – дать бой и победить. Боги! Каким-то чудом ей удалось сохранить контроль и не сорваться.

Пальцы болели и неприятно зудели. Кости почти срослись… Нужно возвращаться в Речной и надеяться, что выдержка ей не изменит. Магда поднялась и только сейчас осознала, как была напряжена.

Мышцы ныли будто она долго бежала.

Магию никак не удавалось смирить до конца. Между пальцами проскакивали огоньки, немного искрились волосы. Нервы дрожали, как струны, только вместо музыки из их дрожания получался рев. В теле противная слабость – так всегда после исцеления. Рука ныла и горела пожаром. Магда не обращала на неё внимания, для видгара не страшны повреждения и похуже. Да и в голове больший беспредел, заставляющий забывать любой вид боли. Ей срочно нужно в видгарский храм.

Упасть на колени перед алтарем Пылающего и попросить о хладнокровии.

Глава 10

Домерк допивал уже вторую бутылку вина. Он очень много стал пить, после… После всего, что произошло за последний год. Он считал, что поступил правильно, не допускал даже мысли об ошибке, но иногда накатывало, и тогда он закрывался с бутылкой в своих покоях. Осознавая, что лишил себя очень многого и многих.

Днем он ненавидел леди Феникс, но искал с ней встречи. Хотел убить, но играть ему нравилось больше.

Если его кошечка отправится в Бездну – мир потеряет для него краски. Он и так черно-белый с тех пор. Но плевать ему было на то, что сердце иногда до сих пор ноет. Она предала его, значит – так ей и надо. Только сомневался он иногда, что Магда так уж его предала, как и Роррдиган – его самое большое угрызение совести.

Сделал большой глоток, надеясь поскорее забыться. Но облегчение не приходило. Даже не смотря на то, что позволил своему организму опьянеть.