Обсидиановый пепел

Огнем и мечом доказал, что лучший. Только поздно. И этого он не простит никогда.

Домерк, испытав знакомую боль, от воспоминаний и не сбывшихся надежд, очередной раз отхлебнул из бутылки. А ведь было время, когда почти позабыл о невзгодах детства. И все это случилось с появления на пороге юной девчонки с раскосыми зеленющими кошачьими глазами.

У него дыхание перехватило от красоты посетительницы, которая явилась наниматься к нему на службу. А когда дотронулся в случайном прикосновении, будто с ума сошел. Желание обладать ею было таким нестерпимым, что пришел себя только, когда лишил девчонку девственности на собственном столе.

Услышал ее тихий стон, увидел сжатые в кулаки руки и боль в ее красивых глазах. Но и остановиться не мог. Целовал ее, просил потерпеть, двигаясь в ней, понимая как был груб. Понимал, что сдохнет от вины, если она заплачет. Но ее глаза остались сухими, только губу закусывала и вогнала ногти в его плечи.

А после стоял перед ней, обнаженной, на коленях и умолял о прощении, чувствуя себя последним мерзавцем и насильником.

Вспоминал, как отец избивал и насиловал мать и проклинал себя, что не сдержался.

Шептал, что сделает все для нее, положит мир к ее ногам. Так важно было тогда, чтобы эта красивая незнакомая девушка его простила, полюбила и стонала под ним от удовольствия, а не от боли. И когда Магда сказала, что не сердится на него, согласилась принять его покровительство, занять место рядом с ним, Домерк был готов целовать ее ноги от счастья. Поклялся себе, что сделает ее самой счастливой, не позволит обидеть ни словом, ни делом.

Любого убьет, кто просто косо посмотрит. И сдержал свое слово. Хотя Магде его защита и не была нужна. Его кошечка так ловко владела оружием, что он влюбился в нее повторно.

Только через много лет понял, что вся его влюбленность – лишь следствие магии искушения. Что ловкая и подлая зараза — будущая леди Феникс — околдовала его, заставив плясать под свою дудку. Крутила им как хотела, держа на коротком поводке магии искушения.

А сама… сама спала с Роррдиганом.

Карающий! Как же он ее ненавидел. Предательница! Боль знакомой судорогой искорежила душу.

Голосок здравого смысла шептал, что Магда сама призналась, что владеет магией искушения через несколько месяцев после той ночи, как и в том, что не могла ее сдерживать, пока не стала женщиной. А еще она была очень верной и преданной ему, вела войско, выигрывая бой за боем для своего магистра. Была его огненной девочкой.