Недобитая герцогиня

Подошло время ужина. В коридоре раздались команды надзирателей подготовить посуду. Слышно было, как на дверях камер открываются и закрываются кормушки, как черпак, которым разливают баланду, стучит о миски. Иногда раздавались голоса. Заключённые переругивались или перешучивались с надзирателями.

Каро привычно взяла со стола миску и встала напротив двери. Это она тоже научилась делать не задумываясь.

Звуки приблизились к её камере. Она уже отчётливо слышала скрип, издаваемый колёсами тележки, на которой возили чан с баландой.

В животе заурчало. Какие бы мысли ни думала голова, желудок требовал пищи.

Тележка достигла двери, за которой стояла Каро и остановилась. Раздалось невнятное бормотание, после чего колёса заскрипели снова. Кормушка не открылась.

Первой эмоцией Каро было возмущение. Она уже собралась подать голос, напомнить о себе, но осеклась. В тюрьмах королевства Маламар царил идеальный порядок. Если приговорённому к смерти не дали на ужин законную порцию баланды – это могло значить только одно: его ждёт куда более сытная, даже роскошная трапеза.

Последняя вжизни.

«Всё, – пронеслось в голове у Каро, – завтра. Это произойдёт завтра». Она вернулась к столу и поставила на него миску. Легла на кровать. Вытянулась и закрыла глаза.

Через некоторое время из коридора снова донеслись голоса и звук шагов.Остановились возле её камеры. Щёлкнул тщательно смазанный замок, лязгнул засов. Дверь распахнулась, впустив в тёмное помещение желтоватый свет масляных ламп.

– Пожалуйте на выход, ваше сиятельство.

В тюрьмах королевства Маламар царил идеальный порядок, и за всё время, что Каро провела в тюрьме, к ней ни разу не обратились без надлежащего титулования.

Каро поднялась и вышла из камеры. Сощурилась, привыкая к тусклому свету горящих в коридоре ламп. После царившей в камере темноты даже такое освещение было для неё слишком ярким.

– Пожалуйте на помывку, госпожа герцогиня.

Из двоих встретивших Каро тюремщиков одна была крупной, плотного сложения женщиной. Наверное, единственной среди надзирателей.

Именно она всегда сопровождала Каролин, когда ту выводили для мытья и стрижки. Происходило это примерно раз в месяц. Тюремщица была неизменно вежлива и на удивление доброжелательна. Даже помогала благородной узнице натянуть после мытья тюремное платье, что, с учётом парализованной левой руки, было для неё непростой задачей.

Каро попыталась вспомнить, сколько раз она прошла от камеры до тюремной помывочной. Десять раз? Пятнадцать? Больше, пожалуй.