Недобитая герцогиня

Как давно она в заключении? Года полтора, не меньше.

Надзиратели провели Каролин по коридору. Остановились перед решётчатой дверью в конце.

– Заключённая из двадцать третьей на помывку и ужин, – негромко произнёс сопровождавший её мужчина. Тюремщик по ту сторону двери молча отпёр замок и открыл дверь.

За этой дверью находился выход на лестницу. Они спустились на два этажа, прошли ещё одним коридором и оказались перед тюремной помывочной. Мужчина остался снаружи, а надзирательница прошла вместе с Каро.

В помывочной Каролин неловко стянула платье и бросила в корзину для грязного белья.

Услышала тяжёлый вздох надзирательницы. Поморщилась. Шрамы от ожогов никого не украшают, но напоминание о них было совершенно лишним.

– Вот, ваше сиятельство, возьмите, – внезапно нарушила тишину надзирательница. Каро обернулась и увидела, что та протягивает ей кусок белого мыла. Это было неожиданно. Обычно мыться приходилось полужидкой вонючей субстанцией, которая не столько отмывала, сколько перебивала запах немытого тела собственным, более резким.

– Благодарю, – Каро слегка склонила голову. – Не хотелось бы предстать перед Всеблагими пахнущей этим. – Она кивнула на банку с тюремным мылом, стоящую тут же, на полке. – Это тоже часть традиции, как последний ужин?

– Нет, ваше сиятельство. Это…, – надзирательница понизила голос, – это от меня. От нас с сестрой. Я…, я в тот день была на площади Сан-Ромино. Сестра детей на прогулку повела, и я вместе с ней. Мы по другую сторону фонтана были. Кабы не вы…, не было бы ни меня, ни деток.

Видела я всё. И дознавателю как есть рассказала. Да только велел он мне язык за зубами держать, если голова дорога. Вы уж простите, ваше сиятельство, только куда мне супротив…

Не договорив, надзирательница замолчала и с опаской покосилась на дверь. Каро замерла, не в силах поверить в услышанное. На суде свидетели как один твердили, что она ударила плетением по пустому месту. И то заключение магов…. Всё настолько сходилось один к одному, что Каро стала сомневаться в собственном рассудке.

И вот вдруг нашёлся кто-то, говорящий, что ей не почудился Прорыв и она не сумасшедшая убийца, угробившая восемь человек под влиянием галлюцинации. Пусть это не в силах отменить приговор, но хотя бы позволит ей провести последние часы, не терзаясь чувством вины за бесцельно отнятые жизни.

– Спасибо, – прошептала Каролин, – вы не представляете, какой камень сняли с моей души.

Тюремная помывочная была устроена просто и функционально.