Помощница лорда-архивариуса

Стало ясно, зачем библиотекарю нужны защитные очки и краги. Я снимала их, только когда была абсолютно уверена, что книга мне ничем не угрожает.

— Главное, Камилла, верить в то, что вы произносите, стремиться принять магию всей душой, тогда даже неидеально произнесенная формула сработает — наставлял Кассиус. — Я чувствую вашу неприязнь к магии, оттого-то она вам и не поддается. Оставьте общинное прошлое и дикие предрассудки. Старайтесь, Камилла, старайтесь! Вы теперь столичная жительница, секретарь самого гран-мегиста Джаспера Дрейкорна!

«Уверена, гран-мегист Дрейкорн поспешит избавиться от меня, как только увидит», — подумала я.

С языками дело обстояло немногим лучше. Учитель языков из Кассиуса вышел никудышный: после двадцати минут занятий он начинал скучать и принимался болтать о пустяках, расспрашивал о жизни в общине, сам рассказывал о столице, ее нравах и злачных местах (о которых знал подозрительно много). Затем спохватывался и убегал по своим делам.

Я вздыхала с облегчением: мне нравилось общество Кассиуса, но чувство вины требовало, чтобы я научилась хоть чему-то, что могло бы оправдать мое пребывание на должности помощницы и библиотекаря гран-мегиста Дрейкорна.

Поэтому без устали корпела над книгами самостоятельно, заучивала, переводила. Даже ночью староимперский не давал покоя: снились таблицы спряжений, хитроумная рукописная вязь, диграфы и триграфы, и зеленые щупальца в столбе адского огня.

Весь следующий день после моего неудачного дебюта в роли помощницы теурга я провела в библиотеке.

Перво-наперво запаслась ведром и тряпкой и посвятила утро борьбе с пылью и паутиной. Нашла Пикерна, попросила у него мебельного воска; поначалу дворецкий отмахнулся, обещал прислать Эрину, но я настояла на своем, а от помощи недружелюбной служанки отказалась. К обеду шкафы и столы в библиотеке сияли и приятно пахли хвоей и медом, разбросанные книги отправились в аккуратные стопки дожидаться каталогизации, а я валилась с ног от усталости.

Казалось, что библиотечные стражи и изваяния ученых мужей на барельефах взирали на мою суету с одобрением, кроме брата Борга, Книгоненавистника: его каменное одутловатое лицо лучилось презрением и сильно напоминало физиономию стряпчего Оглетона, лишенного своих прекрасных усов и заполучившего взамен тонзуру.

После обеда несколько часов разбирала книги: повезло найти один символ. Зачарованные фолианты прятала с глаз долой до лучших времен. Кассиус научил, как определять, что на книгу было наложено заклятие.