Ребенок для магиссы

Какое еще купание в холодном ручье, если у меня зуб на зуб не попадал?! Какая охота на ночь глядя, ведь мальчику давно уже пора спать?! Какие скачки на лошади и все эти его трюки, годные лишь для того, чтобы показывать их в цирке?!

Затем смирилась. Махнула рукой, заявив, что если наша жизнь окончательно пойдет под откос, то они хотя бы смогут развлекать своими трюками народ на ярмарках, зарабатывая себе этим на хлеб.

Но Эйнар лишь посмеивался.

Принялся за фехтование – выстругал для Робина деревянный меч, пообещав, что совсем скоро тот получит настоящий, – и гонял мальчика на привалах.

Причем гонял так, что мой бедный Робин засыпал в седле, а к ночи валился с ног.

Но ведь нет же, у них еще была охота!..

И спать Робин со мной больше не хотел. Вернее, спал он рядом, на моем плаще, но уже не прижимался ко мне худеньким тельцем, как делал в первую нашу ночь в лесу. Заявил, что уже взрослый, и каждый вечер клал рядом с собой деревянный меч и подаренный Эйнаром кинжал. Сказал, что теперь он сможет меня защитить.

Это, конечно, порядком меня умиляло, но я продолжал втолковывать Эйнару, что его методы с Робином не подходят. В мальчике нет той крепости, которой обладали суровые горные народы, закалявшие своих детей с младенчества.

Но затем перестала, потому что эти самые методы в отношении Робина почему-то срабатывали. Очень скоро тот научился отлично скакать на лошади, фехтовать без устали, ставить силки и метко стрелять из вырезанного Эйнаром лука. И даже с гордостью принес мне первого подстреленного тетерева, на что я выдавила из себя улыбку.

Потому что разделывать добычу приходилось именно мне, а без магии это было еще тем удовольствием!

Как и эта бесконечная готовка...

Я пыталась разнообразить нашу еду, собирая ягоды, первые весенние грибы, душистые травы и коренья. И делала это безостановочно, потому что съедалось все, что удавалось убить, поймать или собрать, – ох уж эти мужчины!..

Зато на одном из первых привалов Эйнар выточил для меня расческу из дерева с затейливым узором на ручке.

Торжественно ее мне вручил, когда я вернулась от ручья, где стирала их одежду – от запаха мужского пота страдала я, а вовсе не они!..

На это я его поблагодарила – великолепная расческа! – опять же, растрогавшись. Спросила, где он научился так работать по дереву, но горец привычно промолчал.

Через какое-то время, когда я перестала задавать Эйнару вопросы о его прошлом и его клане, мы стали вполне спокойно разговаривать.