Ребенок для магиссы

Выстроенный на отроге высокой скалы замок МакГорнов омывался бурной рекой, протекавшей у ее подножия, и казался мне совершенно неприступным. Высоченные крепостные стены и черные провалы бойниц в остроконечных сторожевых башнях ясно давали понять, что ее защитники готовы отразить атаку всего мира, если тому вздумается пойти на них войной.

Именно такое «логово» мне и было нужно, чтобы спрятать в нем своего ребенка, отразив атаку всего мира, если тот вдруг захочет у меня его отнять. А еще защитники – мрачные, здоровенные типы, увешанные оружием.

Целый отряд МакГорнов присоединился к нам на подъездах к замку. Ехали рядом, о чем-то переговариваясь с Эйнаром. Временами смеялись, иногда разражаясь резкими воинственными криками, но я слышала радость в их голосах.

Радость из-за того, что единственный наследник МакГорнов возвращался домой.

Наконец, лошади зацокали копытами по перекидному мосту, после чего мы миновали распахнутые замковые ворота и стоявшую возле них многочисленную стражу. Я успела заметить выбоины и вмятины на стенах Твердыни, оставленные как оружием, так и магией, а еще огромные железные шипы на воротах, покрытые подозрительной ржавчиной – словно на них до сих пор хранились следы крови врагов МакГорнов.

Это место явно знавало плохие времена. Но выстояло, не покорившись никому.

Правда, несмотря на суровый внешний вид Твердыни, внутри замка кипела жизнь. Спешили по своим делам женщины, одетые в темно-зеленые и коричневые платья. Многие несли корзины, возвращаясь с рынка.

Заметила я кузнецов, уличных музыкантов, зазывал, торговцев. Все лавки были открыты, а в толпе покупателей мелькали даже темнокожие мужчины в тюрбанах – гости с далекого Юга.

Но стоило обитателям Твердыни прослышать, что вернулся молодой наследник, как они тут же побросали свои дела и последовали за нами. С каждой минутой сопровождающая нас процессия увеличивалась в размерах. Лошади замедлили шаг, теряясь в толпе, но люди продолжали прибывать, и очень скоро меня это стало порядком нервировать.

Робин жался ко мне, зато Эйнара внимание толпы нисколько не трогало. Он ехал с привычно-непроницаемым лицом, хотя молодые красавицы всячески пытались привлечь его внимание. Махали ему руками, выкрикивая его имя, после чего начинали хихикать и прятать привлекательные лица в шали.

И это тоже мне нисколько не понравилось.

Потому что эти самые девицы рассматривали и меня – довольно пристально, даже придирчиво, словно пытались отыскать во мне изъяны.