Тёмный Клан. Предатель

Перед глазами помимо воли возник душный каменный мешок, пропитанный запахом крови и пота, где вдоль стен, освещённые алым светом раскалённых в жаровне углей, висели жуткие пыточные инструменты, и ещё изуродованное тело человека, распятое цепями на стене.

Тот единственный допрос, на котором она присутствовала, Ведающая запомнила навсегда, и лучше бы этого опыта не было в её жизни, но так было нужно, этого требовал обычай. С тех пор она лишь отдавала приказ и через некоторое время ей приносили требуемые сведения.

Она никогда не думала о том, как они добывались, запрещала себе думать. Попавшие в застенки подземелий Чертога заслуживали смерти, и этого было достаточно всегда. Всегда, но не сейчас.

- Благодарю, Гвард, но в этом нет нужды, - ответила Адда, следя, чтобы голос звучал спокойно. - Доказательств вины вполне достаточно, чтобы вынести приговор без признания обвиняемого. Я хочу услышать мнение Совета.

- Смерть ему! Смерть предателю! – понеслось со всех сторон.

- Мало ему одной смерти! Самая жестокая казнь для него будет слишком милосердной!

Адда подняла руку, и крики смолкли:

- Прошу подняться тех, кто выступает за смертный приговор!

Предводители молодых Кланов начали вставать один за другим. Первым из великих танов поднялся Натан, за ним Гвард и Эрик, последним, с тяжёлым вздохом, поднялся с кресла Мар. Адда обвела взглядом Совет, стоящий в полном составе.

- Единогласно, - произнесла она ровным, неживым голосом. - На этом расширенное заседание завершено.

Попрошу остаться только основной состав, для обсуждения деталей исполнения приговора.

Предводители молодых Кланов с поклоном оставляли свои места и направлялись к дверям. При этом большинство, проходя мимо Райана, бросало на него ненавидящие взгляды. Наконец все они покинули зал, теперь на контрасте, казавшийся почти пустым. Адда откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

- Совет приговорил предателя к смерти. Прошу Великих танов принять решение о способе казни! – не меняя позы, тихим голосом произнесла она.

- Поскольку он не желает объяснять мотивы своих поступков и не пытается оправдаться, его вину можно считать доказанной, - медленно произнёс Эрик, не сводя глаз с закованного в цепи узника. - Он не хочет признаться в совершенных преступлениях и не раскаивается в содеянном, значит недостоин снисхождения. А раз так, то и покарать его следует по всей строгости Закона.