Тёмный Клан. Предатель

Вардан, каково наказание за предательство и попытку убийства Верховной Жрицы и главы Клана?

- Тринадцатая смерть, - едва слышно произнёс Хранитель бледными губами.

В зале повисла тишина. До Адды не сразу дошёл смысл произнесённых Варданом слов, а когда дошёл, она, подчиняясь сиюминутному порыву, повернула голову, и её глаза встретились с его глазами. Два бездонных чёрных омута боли напротив, и мир исчез.

Там на коленях, закованный в цепи, бледный и изнемождённый, стоял не человек, тень. Лицо его заострилось, ещё больше обнажая и без того выразительные скулы, превращаясь в подобие посмертной маски.

Глубокая синева пролегла под глазами, а плотно сжатые губы приобрели землистый оттенок. На этом лице жили только глаза, но в них плескалась такая боль, что казалось, они излучали её вовне, как излучает тепло горящая свеча. Адда задрожала всем телом, не в силах справиться с охватившей её волной отчаянья. Решимость ни о чём не думая, выполнять поставленную задачу, развеялась как дым. Зал Совета, люди, сидящие вокруг, перестали существовать.

- Райан, - прошептала она, - пожалуйста, скажи, что всё это ложь, что ты не предавал Тьму и не отступал от того, что было целью твоей жизни. Скажи, что настоящим ты был тогда, а не сейчас. Скажи, что все эти годы ты был самим собой, а сейчас что-то заставляет тебя играть роль предателя и убийцы. Скажи, что ты невиновен в преступлениях, в которых тебя обвиняют. Скажи хоть что-нибудь, чтоб я могла усомниться в том, что самый преданный и благородный Великий тан Тёмного Клана оказался предателем и убийцей.

Голос Адды сорвался. Райан подался вперёд и губы, подчиняясь вспыхнувшей в душе буре, уже начали произносить слова:

- Адда, я…

Ищущий осёкся. Глаза его потухли, плечи сгорбились, и он едва слышно прошептал:

- Мне нечего сказать.

Глава 36

- Как ты себя чувствуешь? – спросила Адда, присаживаясь на скамью рядом с кроватью Лины.

Воздающую, казалось, красил даже недуг. Бледность сделала её кожу почти фарфоровой, локоны россыпью разлетелись по подушке, и теперь в них задумчиво бродил, пробившийся сквозь тяжёлую штору, солнечный луч.

Лина по-кошачьи потянулась и, глядя на Адду из-под полуопущенных ресниц, промурлыкала:

- Благодарю, Ведающая. Мне кажется, так хорошо я не чувствовала себя никогда. Целители влили в меня столько лекарств и вкачали такое количество энергии, что, по-моему, я уже должна светиться изнутри.

Лина подняла правую руку и задумчиво повертела её перед собой.

- Нет, не светиться пока.