Девушка с наузой

По всему выходило, что самой незанятой оказалась именно Алёна. Оставив таз, полный белья, на плитках ванной комнаты, она ринулась в прихожую, на ходу вытирая мокрые руки прихваченным полотенцем.

Привычки спрашивать: «Кто там?» или заглядывать в «глазок», чтобы заранее знать о госте или о гостях, у неё не было. Закинув полотенце на плечо, она взялась за дверную ручку и приготовилась повернуть рукоятку врезного замка. И вздрогнула от резкого шёпота в спину:

— Не открывай!

Оглянулась. Хотя по голосу сразу сообразила — дед.

Странно. Дед и в самом деле стоял за её спиной — весь какой-то нахохлившийся и, как ни странно, осунувшийся.

Между тем дед вскинул глаза на дверь: за ней снова нетерпеливо позвонили.

— Иди к себе, — хмуро велел он. — Открою. Узнаю, что им нужно.

Девушка ссутулилась и мышкой ушмыгнула в свою комнату. Но дверь закрывать плотно не стала, оставив небольшой зазор, к которому и прильнула.

«Им»? Кому это — им? И почему дед так расстроен? Что он разглядел сквозь входную дверь в квартиру? А то, что он сумел разглядеть, — Алёна не сомневалась.

Тем более — подошёл он к двери с посохом, «дремлющим» сейчас, пока всё спокойно. С посохом в маске обычной трости.

Когда последняя мысль была осознана, девушка внутренне заметалась: а если там — в драку?! А если дед чисто физически не справится?! Позвонить родителям и дядям с кузенами, чтобы примчались на помощь?!

Да кто там пришёл?!

Чуть шире приоткрыв дверь, Алёна затаила дыхание: на кухне всё так же негромко напевала бабуля, а в темноватой прихожей, откуда тянуло подъездным сквозняком (дед открыл-таки дверь, но говорил с гостями через порог), бубнили низкие мужские голоса.

Вроде спокойные, без угрожающих воплей...

В комнату Алёны из прихожей вёл небольшой, шагов в пять-шесть, коридор. Так что она успела отпрянуть и снова прикрыть дверь в свою комнату, едва услышала, что голоса стали приближаться. Дед впустил гостей?.. Слышный даже за прикрытой дверью щелчок замка подтвердил это предположение.

Выходить Алёна не собиралась.

Дед в любом случае не зря вышел в прихожую с посохом. Что значило — он сам позовёт внучку, если посчитает нужным.

Сообразив всё это, Алёна уже плотно закрыла дверь и принялась лихорадочно переодеваться из затрапезно-домашней — как минимум, в одежду для улицы: любимая, потому что цвета тёмно-пёстрого твида, длинная юбка: любимая кофточка, потому что много кармашков — аж три штуки. На ноги — тапочки, которые терпеть не могла, поскольку по квартире бегала в носках.