Девушка с наузой

И с каждым мелким шагом к истинно навьей твари он готовил противостояние ей отнюдь не физическое, как было в молодости...

Шаг вперёд — живое тело старика пропадало в нашёпте, который для нечеловеческих существ превращал волхва в бестелесную сущность. Будучи опытным оморочником, использующим морок не только против живых, но и против тварей навьего хаоса, старик изменялся не только сам. Собирая со всех сторон жуткие силы, которыми ранее брезговал, он преобразовывал пространство подвального лабиринта. Оно и так было изменённым, поскольку навья тварь тоже изменяла место вокруг себя для удобства в преодолении личного пути.

Но Бука-Букачка не могла полноценно изменять всё, что хотела: жертва, на которую её натравили, сопротивлялась...

Виталий Олегович внезапно остановился потрясённый. О чём он только что подумал?! Ведь дело сначала выглядело просто: навью тварь натравили на кого-то, кто вызвал известных в городе колдунов, чтобы те помогли! Но сейчас он... считал с пространства твари, что она была натравлена на молодого колдуна?!

Захотелось немедленно вернуться и схватить сменившего своего отца Кудренцова-младшего за грудки и вытрясти из него.

.. Потом, потом... Сейчас некогда...

Он пробивал себе путь в волну твари, всё чаще выставляя посох перед собой. А посох становится всё тяжелей, наполняясь иной силой и внешне изменяясь в нечто совершенно невообразимое, не имеющее формы — во вторую Буку-Букачку.

Твари хаоса ненавидят друг друга.

И это был единственный шанс для старика и молодого колдуна.

Волхв шёл по узкому коридору, не глядя под ноги, ступая по утоптанной земле, из которой торчали трубы, порой интуитивно отшатываясь от внезапных дощатых стен по бокам, но нашёпта не прекращал. Когда понял, что сил маловато для задуманного, представил перед глазами внучку.

Увидел. Алёна сидела на заднем сиденье машины и выплетала нечто такое огромное, повторяя одну и ту же наузу, что он созерцал впервые, и от этого плетения расходились волны не менее мощные, чем у Буки-Букачки. Это...

вдохновило. И старик медленно, с натугой зашагал дальше, переводя из одного место в другое свой преображаемый посох. Когда до навьей твари осталось дойти немного — насколько понял волхв — ещё пару поворотов в этом странном лабиринте под жилым домом, мощным силовым порывом его вдруг чуть не снесло назад. Он успел ухватиться за толстую вертикальную трубу, обклеенную каким-то сухим материалом — толем ли, рубероидом ли. И, только благодаря этой хватке, остался на ногах.