Девушка с наузой

— И обернулся к Алёне. — Сильно испугалась? Проводить тебя до дома?

— Не! Спасибо — сама! — звонко, почти девчонкой-школьницей, ответила она и мотнула головой в сторону выхода из сквера: — Я здесь рядом живу, около остановки. А вы? Вы поможете ему?

— Да мне... — еле заговорил тот, сидевший, и болезненно скривился. — Сам...

— Ну, тогда пока! Счастливо!

Никем не замеченный Котей догнал девушку возле остановки, почти у навеса. Она постояла немного, глядя на дома через дорогу. Нервное, наадреналиненное веселье отступало.

Благо под навесом никого в этот тёмный вечер не оказалось, Алёна с маху села на скамейку... Сначала задрожали руки. А потом её всю затрясло в жутком ознобе отката: перед глазами — мокрое от дождя и крови лицо парня и бешено выпученные глазища колдовских псов... И лишь сейчас пришло осознание — причём банальное: на его месте могла быть она, шедшая в сквер. Если бы без предупреждения Люды. Нет, псины бы не загрызли её — форма челюстей не позволила бы. Но Алёна помнила, как они лапами били и рвали человека, как старались боковыми клычищами ободрать кожу на его нём. .. Закрыла лицо ладонями, но тут же торопливо убрала их и распахнула глаза: злобные псины будто выскочили из тёмного ниоткуда — прямо на неё!..

Котей прыгнул на скамью, постоял немного, с недоумением глядя на трясущуюся в нервной дрожи девушку. И приткнулся рядом — судя по глазам, замершим на дороге с проезжавшими машинами, настроившись на долгое ожидание.

Озноб прошёл не сразу. Но с мысли о том, что деда она не предупредила, что задержится, а он, нелюбитель пользоваться современными средствами связи, так и не прикоснётся к мобильному телефону и будет беспокоиться, тревожа и бабулю, Алёна перешла к будничным размышлениям о том, как пройдут дома вечерние часы до сна.

И собралась встать со скамейки, уже целенаправленно прикидывая, в какой ближайший магазин зайти, чтобы купить свежий чёрный хлеб. Дед любил именно свежий — чтобы жестковатая, пропечённая корочка и сладкая пахучая мякоть... Так. Ещё дома заканчиваются яблоки.

А себе неплохо бы прихватить молока. И Котею — сметаны.

Снова села, вспомнив наказ деда: «Проанализируй то, что случилось. И подумай, всё ли сделала правильно».

С мгновения, как в сквере погасли огни, и до выхода к дороге, Алёна припомнила все свои действия и решила, что вела себя паинькой — используя свои силы... Снова собралась подняться со скамейки. И вновь уселась основательно.

Нет. Её личные действия, что называется, выше всех похвал. Вот только...