Пепел и Звон

Широкие рукава туники взметнулись подобно крыльям. Феникс осторожно пошевелилась рядом, проверяя собственное тело. Острой боли, что пробивала кости насквозь, Эйзалур больше не чувствовала. Ощущения были такими, словно отходили палками по спине. Терпеть можно. Девушка собрала руки-ноги и приняла сидячее положение. Она дотянулась до длиннополого шелкового халата, брошенного на краю постели, и как следует в него укуталась. Феникс покрутила шеей и поймала себя на том, что повторяет движение мистика. Жар опалил щеки.

Гатала ничего не заметила, грифон таращилась бессмысленным взором на рисунок покрывала, что было наброшено на кровать.

— Хочешь не верь, я не могу с собой справиться, — заговорила она глухим голосом, очерчивая пальцам витиеватые узоры. — Я… отца ненавижу. Смотреть на него не могу.

— Почему? — тихо спросила Эйзалур. Если ее состояние вытянуло Гаталу на откровенность, феникс не желала упускать момент. Пусть и время сейчас такое, когда нужно заботиться в первую очередь о себе. В клане Грифонов все происходит как-то не вовремя.

— Я не знаю, — прикрыла та лицо ладонью. — Что-то внутри надломилось. Не помню из-за чего, а прекратить не могу. Хочу все поперек его слова делать, хочу, чтобы ему было больно.

— Гатала, — феникс протянула руку и коснулась пальцами головы подруги, желая подарить ей утешительный жест, — он всегда о вас заботился. Я знаю, что Глава строг и излишне резок порой, и все же я не помню, чтобы он вредил вам.

— И я… не помню, — проглотила ком в горле грифон.

Она снова поднялась и растерла лицо докрасна, не давая слезам прорваться наружу. Черт возьми! Она даже не понимала, о чем плакала. А плакала уже целый год. — Извини меня, пострадавшая ты, а я так себя веду. Я не желаю причинять тебе неудобств.

— А я хочу, чтобы ты перестала причинять себе вред, — призналась Эйзалур.

Гатала вымученно улыбнулась.

— Извини еще раз. Я еще побуйствую, — бросила она холодно и направилась к дверям спальни, чтобы уйти.

В эту секунду территорию грифонов сотрясло.

Сила Первородного предка разлилась густой патокой, касаясь каждого духа. Гатала ухватилась за край комода, попавшегося под руку. Энергия бессмертного сородича заставила кровь откликнуться. Грифон инстинктивно сжалась. Будь она сейчас в алтарной комнате, непременно поклонилась бы до самой земли.

Эйзалур, не связанная узами с Первопредком грифонов, ощутила выплеск силы, и магической стороне духа стало не по себе. Затянувшиеся раны заныли, и феникс сцепила зубы.