Пепел и Звон

С тех пор как старшего брата принесли в дом в таком состоянии, она не стала смиренно переносить собственную тяготу и воспользовалась лечением. От следов кнута так просто было не избавиться, всего лишь стало возможно дышать без вспышек боли. Вскочить на ноги и броситься выяснять, что происходит в собственном доме и на территории клана, Гатала была не в силах. Единственной ниточкой оставался Тэлкет. А теперь, когда Эйзалур обо всем рассказала, все еще больше запуталось. — Наш клан, наш дом — теперь поле боя.

Почему так сложилось? Кто враг? Эйзалур, мальчишка и правда маг?

— Да, — твердо кивнула феникс, — и маг сильный. Чем раньше пробуждается дар, тем больше сила. Ему всего-то пять… В нем столько накопилось, что могло нас всех снести.

Снесло не всех. Зацепило Нэрма. Больше всех зацепило. Эйзалур понимала, что ей повезло оказаться под прикрытием Асарта, а вот тот же Глава не выглядел сильно пострадавшим. Почему-то из-за этого феникс чувствовала дискомфорт. Глупо конечно делать выводы на таких зыбких основаниях, это уже скорее полет фантазии, чем логическое умозаключение.

Поэтому Эйзалур предпочла промолчать.

Гатала опять сморщилась, готовая расплакаться. Тэлкет нежно коснулся ее руки, стараясь приободрить.

— Не надо думать о страшном. Все обошлось… и обойдется. Нэрм упрям, он не смирится со своим состоянием. А те, кому не хочется принимать злую участь, борются против нее. Он справится.

Эйзалур благодарно улыбнулась грифону. Его слова полностью предназначались для Гаталы.

У нее и без того все наперекосяк, нельзя давать ей повод погрузиться в отчаяние. Тэлкет как никто другой умел подбирать слова в самый нужный момент.

— Этот мальчик… он не может быть тем, кто воззвал к каре? — в глазах Гаталы промелькнул тревожный блеск.

— Нет, — тут же ответил ей Тэлкет, — я изучал некоторые вопросы, связанные с карой. В столь юном возрасте можно ударить или покалечить кого-то, но сил на кару не хватит. В молодом сердце не успевает скопиться такая лютая ненависть.

Слова молодого грифона звучали правдиво. Гатала закусила губу.

— А ты как? — ее внимание перешло на феникса. Та невольно попыталась спрятать перебинтованную до локтя руку.

— Царапина, ничего серьезного.

— Мистик… как он объявился, мы все в ранах ходить стали. Как будто он наш враг.

— Не говори так, — нахмурилась Эйзалур, сама мысль показалась бесчестной, — он рискует и делает все, даже больше.