Пепел и Звон

— Ямито хотел, чтобы я присутствовала…

— Желания Ямито не имеют значения, — оборвал ее Огаст и тут же скривился. В последнее время ему плохо удавалось владеть собой. — Мои дети… я не могу потакать им, не в нынешней ситуации.

— Я понимаю, — проговорила феникс сдержанно, коснувшись красной ленты, что держала покров и стягивала волосы. Она намотала ее кончик на палец.

Огаст зажат меж двух огней: проблемами собственной семьи и угрозой всему клану. Тут любому пришлось бы несладко.

— Я не запрещаю тебе посещать церемонию, — продолжил грифон, хмуря брови, отчего привычная складка между ними стала еще глубже, — и все же будет лучше, если ты присмотришь за моей дочерью.

Слуг она полностью игнорирует. Хотя нет… она опустилась до рукоприкладства. Кажется, мне уже нужно разрешить им бить ее в ответ.

Феникс слушала очень внимательно, и ее плечи невольно сковывало напряжение. Отчего-то даже получая в ответ на все свои шаги то же отвратительное обращение, которое Гатала сейчас позволяла себе в разговоре с каждым, Эйзалур не хотела, чтобы та страдала.

Ее внезапно стало сильно беспокоить, что и Огаст, и Ямито открыто не принимают сторону девушки. Еще недавно таких разговоров не велось. Выходит, что Гатала действительно ходит по лезвию ножа. Нэрм тоже вряд ли бросится ей на выручку. Он во многом копирует отца, надеется стать таким же. Если среди наследуемых черт окажется и суровость, Гатала останется одна.

Какие же слова подобрать, чтобы решить все разговором? Говорить может быть тяжело, однако это должно помочь.

Как вскрытие гнойной раны хирургическим ножом. Больно только вначале.

— Хорошо, Огаст, я побуду с ней, — кивнула Эйзалур. Даже для нее самой такое обещание звучало опрометчиво.

Глава сразу выдохнул. Одна из забот свалилась с его плеч. Он услышал голос Нэрма, сын звал его с порога террасы. Выглядел при этом взбудораженным, и Глава понял, что вместо одной головной боли появилась другая.

Эйзалур проследила за тем, как Нэрм с лихорадочным блеском в глазах что-то пересказывает подошедшему к нему отцу.

Лицо Главы несколько раз сменило выражение. Феникс из всей речи выловила одно слово: «Мистик». И лишь фыркнула себе под нос.

Асарт чихнул и почесал нос. Никак думает о нем кто-то?

Несмотря на разгар дня, Подземелье полнилось мраком. С легким шелестом по нему проносился ветер. Под ногами похрустывал мелкий камень, а тени от мерно горящих огненных сфер плясали дикие пляски. Один из шакалов сидел возле ног хозяина и всматривался в темноту горящими глазами.