Пепел и Звон

Смех, такой громкий и искренний, вдруг показался ему совершенно неуместным. Он еще не слышал, чтобы в этом доме кто-нибудь смеялся.

Асарт встал так, чтобы иметь возможность рассмотреть сквозь щель между дверьми собравшихся за одним столом на завтрак. Тройня и неизвестный грифон, примерно их же возраста. Мистик прищурился. Он узнал парня по взлохмаченной голове. Тэлкет, кажется. Именно ему вчера дал поручение насчет церемонии Глава. Худой, сутулый, какой-то совершенно невзрачный на вид, что не мешало ему говорить вдохновенно и громко, владея вниманием публики.

Нэрм и Ямито его внимательно слушали, Гатала смотрела с нескрываемым восторгом. Дочь Главы выглядела опрятной и, судя по голосу, была трезва. Асарт отметил, что она вовсе недурна собой. Смело можно и красавицей назвать, если смыть все последствия ее пристрастия.

— Опять подслушиваете? — раздался за спиной полный ехидства голос.

— И подглядываю, — не остался в долгу Асарт. Появление духа он ощутил заранее.

Маг обернулся. Феникс выглядела разочарованной.

Хотела застать врасплох и как следует пристыдить? Мистик подавил усмешку. После вчерашнего разговора в комнате Гаталы можно рассчитывать на хрупкий мир с огненным духом, маг не желал его нарушать.

Отчего-то сегодня девушка казалась ему еще более притягательной. Может потому, что первое узнавание прошло и теперь Асарт точно знал, кто перед ним? Все также любопытно, также хочется почувствовать… Попросить ее продемонстрировать магию? Или же дело в том, что длиннополое платье глубокого изумрудного цвета очень ей шло? Наряд, сшитый на простой манер, хорошо подчеркивал все достоинства фигуры.

— Дань памяти ночью, а утром уже смех? — спросил мистик, заставляя себя отвлечься. Пока феникс не заметила, как взгляд мага скользит по тонкой золотой цепочке, стекающей со стройной шейки в достаточно целомудренное декольте. Вырез-то у платья скромный, да вот приятные мужскому глазу округлости все равно притягивали взгляд.

Асарт заподозрил себя в одичании. Много работал в последние недели, отдыхал мало, урывками.

На удовольствия и простые радости жизни времени почти не находил.

— Последняя церемония у грифонов вмещает в себя все, — взялась просветительствовать Эйзалур, не подозревая о наглых мыслях мистика. — Сородича отпускают, и жизнь продолжается. Так здесь принято.

— Может это и правильно… Этот юноша, кто он? — решил задать вопрос Асарт. Из коридора он уходить не намеревался. Разговор в самом неудобном месте заставлял феникса нервничать.