Пепел и Звон

— Нет…

— Что за… — протянул Нэрм, с брезгливостью глядя на сумасшедшего.

— Отойдите, — перебарывая собственный ужас, проговорила Эйзалур, вцепляясь пальцами в руку Ямито — он стоял к ней ближе. — Отойдите от него…

Грифон очумело оглянулся на феникса. За эту долю секунду произошло страшное: слуга, корчившийся на полу, вдруг дернулся всем телом и разбросал руки-ноги в стороны, будто желал занять как можно больше места. Его растянуло как на пыточном инструменте, что использовали в древние времена в каких-то дикарских странах.

Послышался хруст костей. Кисть на правой руке оторвало, потекла алая кровь…

В обеденном зале тишина длилась два удара сердца. Ее уничтожили истошный крик Гаталы и возобладавший над всем рев пламени. Оно возникло сразу и отовсюду, полностью наполнило собой комнату. Ямито, схватив Эйзалур поперек талии, повалил ее на пол, спасая от огненной волны. Феникс увидела, как та лизнула кончик взметнувшейся косы.

Мистик ворвался в зал демоном. Пламя обернулось смерчем, замкнуло круг. Мистик с обреченным оказались в самом его центре.

Маг видел цепи. Он видел кару на фоне собственного пламени. Та очень крепко вцепилась в собственную жертву. Асарт воткнул посох внутрь звена одной из цепей, та задергалась змеей, не в силах вырваться. Коснувшись посоха снова, мистик призвал одного из шакалов. Тот, повинуясь приказу хозяина, бросился на кару со всей звериной яростью. Лапами он прижал одну из цепей, еще одну перехватил зубами и принялся ее грызть. Цепи рвались и дергались, желая освободиться, кара не уступала своему противнику.

Асарт увеличил накал пламени. Привычный цвет огня посветлел на пару тонов, как светлеет металл при накалке. У каждой кары свой предел прочности. Ее можно переломить, сотворив более сильную магию, чем та, которую кара собой воплощает. Мистик начал приближаться к обреченному. Одна из цепей плотно обвила горло слуги, отнимая у него дыхание. Они спешили покончить со своей жертвой. Огонь мешал каре, и она огрызалась в ответ. Цепи взвивались вверх и кидались в стороны в поисках своего противника, Асарту пришлось проявить цирковую ловкость, чтобы уйти от этих выпадов.

Маг почувствовал, что шакал пропал. Лишь на миг на лицо человека легла тень, он тут же отринул от себя лишние мысли. Пламя ревело, гудело, сжирало воздух и само пространство. Асарт чувствовал, как мало у него осталось сил, и что их может вовсе не хватить, если противостояние затянется. Огонь начал становиться ослепительно-белым. Особняк затрясся.