Лёд и пламя

— А я и не собирался, — успокоил я её. — Путь до Сивега не близкий… — многозначительно помолчав, закончил я.

— Хочешь сказать, у меня ещё будет возможность потренироваться в убиении?

— Вполне. Тем более монашья братия нам в этом поспособствует. Ты сама видела их зверские рожи: либо ты их, либо они тебя. В этот раз они прислали новичков, так сказать, прощупать почву. С каждым последующим разом нам будут попадаться всё более кровожадные и опытные, которых огненным шариком не напугаешь. Как бы самим таким же не получить от них.

— У них есть колдуны?! — изумилась Асхильд.

— Но-но! Это не бесовское помешательство, а дар божий, провиденьем называемый.

Девушка осталась сидеть с задумчивым лицом.

— Это я к тому, что в следующий раз тебе не следует их жалеть, ибо они не пожалеют. А теперь надо немного поспать.

Я уже, было, поднялся и с чистой совестью направился к своему одеялу, как девушка схватила меня за руку, как будто требовала защиты:

— Бес, мне страшно!

Она сказала это искренне, и страх этот был не перед какими-то кровожадными монахами или толпами фанатичных «провидцев», а перед близящимся ликом смерти, который всенепременно настигнет её, если она окажется слаба.

Все люди бояться смерти, но кто-то больше, кто-то меньше. Обычно чем моложе, тем меньше задумываемся об этом, а потому и не боимся, но когда смерть вот так почти дышит тебе в спину, редко кто не испугается. Поэтому я не виню её за столь неприкрытый страх. Так что пришлось снова усаживаться напротив неё и успокаивать. Видимо, поспать мне сегодня всё равно не удастся.

— Ты справишься. Я верю в тебя.

Хоть Асхильд и старалась казаться сильной, стойкой и бесстрашной, мня себя истинным воином, в душе она всё ещё оставалась слабой и маленькой девочкой, которой хотелось защиты, помощи и ласки. Поэтому, уверяя её в том, что она сможет безжалостно прирезать убийцу, я сам в этом сильно сомневался. Но другого выбора у нас не было, поэтому оставалось только надеяться.

— Ты не можешь не справиться, если даже с могучим драконом сумела договориться.

Что тебе какие-то там взбесившиеся монахи. Это они от тебя должны в стороны разбегаться, — я вновь принялся увещевать северянку в её непобедимости и бесстрашии.

Оставшиеся пол ночи я порол подобную чушь во успокоение души северянки и не заметил, как заснул в предрассветную пору.

Проснулись мы в жарких объятьях на одеяле северянки. Девушка вольготно расположилась на моей груди и закинула ногу, мне на бедро.