С любовью, ведьма

А Марьяна тихо осела на траву, с недоверием глядя на свои подрагивающие от нервного напряжения ладони.

— Они меня не заметили, — немного задыхаясь, пробормотала она. — Не заметили!

Марьяна так и не сдвинулась с места, раз за разом пытаясь воспроизвести простенькие жесты, вызубренные наизусть ещё в подростковом возрасте. Но ничего не выходило. Ни малейшей искры или всплеска, что следовал за движением пальцев. Оглушающая эйфория плавно сменилась отчаянием и чувством безысходности. Всем тем, что бывшая магиня хлебнула сполна в первые полгода после пожара.

А в голову начали закрадываться мысли, что и не было ничего. Ей всё показалось. Её просто проигнорировали, как пустое место. Продемонстрировали своё отношение. Она как была, так и осталась выгоревшей пустышкой. Никому не нужной, жалкой калекой.

«Марька!» — звонкий голос из воспоминаний хлестнул по сознанию, будто оплеуху отвешивая. Привёл в себя, заставил очнуться и встряхнуться.

Настя. Вот та, кому Завьялова всегда будет нужна абсолютно любой.

Это доказали последние годы и упрямство ведьмы. Жаль, Марьяна раньше этого не понимала.

— Так нельзя! — раздался укоризненный голос, и бывшая магиня поняла, что женщины возвращаются.

Вскоре они появились в поле зрения, и Татьяна, более скромная и отзывчивая, воскликнула:

— Ой, и ты здесь?

Аглая же проигнорировала, направившись прямиком к воде.

«Ну точно сделали вид, что не заметили», — окончательно убедилась Марьяна, а в сердце кольнуло разочарованием.

— Пойду остальных позову, — сказала она, вставая с земли. И неожиданно пошатнулась, испытав прилив тошнотворной слабости.

— Что это с тобой? — переполошилась Татьяна, протягивая к женщине руки. — Ты бледнее, чем обычно.

— Душно сегодня, — тихо проговорила Марьяна, старательно отгоняя от себя мысли об откате, который случался первое время при использовании иллюзий. Потому что будет больно от ложных надежд. Её резерв выгорел, каналы иссушены. Она пуста, пора вспомнить об этом.

— Так посиди в тенёчке у воды, — как курица-наседка захлопотала вокруг неё Татьяна. — Должно полегчать. А я сама всех позову.

Марьяна и сказать-то ничего не успела, как её усадили под куст гороховика, вымахавшего уже на несколько метров в высоту. Аромат жёлтых стручковидных цветов тут же ударил в нос, заставив с жадностью втянуть воздух. Пришлось уткнуться лицом в колени, чтобы немного отдышаться, а затем перебраться ближе к ручью.