Дом и два жениха в придачу

– Договоритесь с деканом, чтобы нас пустили. Вы же так мило со всеми общаетесь.

— Но живу-то с вами, к чему эта нелепая ревность?

Желание врезать ему становилось нестерпимым. Я даже помяла в руках вилку, представляя ее воткнутой в бедро Тилля. Но тот продолжил миленько улыбаться и потягивать чай, точно тот был крепкой настойкой из дубовых бочек.

— И у меня на сегодня другие планы, — он махом допил и отодвинул стул. – Астрид была не такой дамой, которая забывает важные вещи на рабочем месте, хочу отработать более перспективные направления.

— Удачи, — почти дружелюбно ответила я. Мама всегда просила не говорить так, чтобы не сглазить, но здесь и случай подходящий.

— Да, удачи вам! – широко улыбнулся ему Макарушка, обрадованный, что мы снова остаемся вдвоем.

Но стоявший Тилль положил руку ему на плечо, затем повлек за собой:

— Идемте, развеетесь!

— Но я…

— Хватит вам, Макар Григорьевич, — Тилль потащил его куда настойчивее, — сиденьем на лекциях девицу не покорить, это Ярина верно подметила.

А так хоть проветрите голову от суффиксов и артиклей.

Жилистый фей легко потащил за собой громаду Тихомирова, я же осталась за столом, в компании грязных тарелок и трех нетронутых стаканов чая. Что ж, невеликая плата за избавление от женишка, прощу в этот раз фейского прощелыгу.

Тем более его стараниями, у меня освободился большой перерыв, который можно провести с пользой.

Если подумать, то Макарушка говорил правильные вещи: искать записную книжку можно не только в доме. Потому я собрала наши тарелки и стаканы на поднос, отнесла его на стойку для грязной посуды, затем поспешила к выходу, где столкнулась с госпожой Крыжевской, которая как раз царственно вплывала в столовую. За ней семенила Инга Игнатовна Скворцова, преподаватель истории магии, совсем молоденькая и щуплая, а еще какая-то блеклая, едва различимая на фоне высокой и яркой Пелагеи Игоревны.

Я поздоровалась с ними и поспешила на третий этаж к западному крылу, именно там располагалась наша кафедра древних и забытых языков. Госпожа Вильхоф когда-то трудилась на ней, могла и злосчастную книжку забыть где-то в шкафах или лаборантских. В тех убирали так редко и бестолково, что вполне могли ее пропустить.