Одна Зима на Двоих

Но хуже всего было не это, а осознание, что произошло что-то непоправимое.

Ким никак не могла вспомнить, что именно. Мысли, как вареные мухи неспешно ползали в голове, растекались, не позволяя себя поймать, удержать, осознать.

Ей было жарко и почему-то тяжело. Что-то придавливало ее к постели, мешая нормально дышать, шевелиться.

Не отрывая глаз, Ким прикоснулась к своему бедру, там, где тяжесть была особенно сильной и нащупала чью-то руку… Чужую, крепкую, обманчиво спокойную. Стоило только попытаться ее скинуть, как она напряглась, сильнее придавливая к кровати.

Ким замерла, даже дышать перестала, только сердце надрывно бухало в висках, оглушая своим гулом.

Размеренное дыхание на плече, обжигало своей неотвратимостью, и осознание того, что в постели она не одна, раздирала на клочья. Медленно, каждый миг превозмогая свой страх и слабость, он повернулась на другой бок и оказалась лицом к лицу с кинтом.

Хасс лениво приоткрыл один глаз.

Он уже не помнил, когда в последний раз вот так лежал в постели после того, как солнце встало.

Но сейчас это было хорошо, правильно и до странного уютно. Рядом с этой бледной девочкой, из-за которой вчера рухнули все преграды, которые он так старательно удерживал. За которые так отчаянно цеплялся. Ради чего? На этот вопрос не мог ответить даже он сам. Давно надо было это сделать, присвоить и дело с концом.

Зверь внутри согласно заурчал. Ему нравилась мысль о присвоении и было мало пролетевшей ночи, полной прикосновений и стонов. Он был готов продолжать прямо сейчас и не вылезать из постели весь день напролет, вот только ужас в изумрудных глазах, столь явный, что его ни с чем не спутаешь, гасил порывы.

Торопиться некуда. Нужно время Она никуда от него не денется. Теперь уже не денется.

Протрезвевшая Ким смотрела на кхассера широко распахнув глаза, и все краски ночи, проведенные в его руках, обрушились чудовищным потоком, все глубже утягивая в пучину стыда. Он… Она с ним… Добровольно…Как те девки в лагери, которые смеялись, сидя на коленях у мужчин.

Если бы в мире существовала самая красная вещь, то щеки Ким запросто могли бы соревноваться с ней по красноте.

Она медленно отодвинулась, выскальзывая из-под тяжелой руки, и взглядом нашла свою одежду, сваленную на полу жалкой кучкой. Дотянуться до нее, не скидывая с себя легкую шкуру, которой они укрывались, было попросту невозможно.

Хасс неотрывно наблюдал за ней, не делая попыток заговорить, остановить или облегчить ее мучения. Просто смотрел.