Одна Зима на Двоих

На обходе? В долине? Или там, у костров, сидит среди других кхассеров, и рядом с ним в призывном танце извиваются гибкие женские тела?

Плевать. Пусть шляется где хочет, лишь бы не рядом.

Лисса тем временем покончила со скудным подношением и по привычке пихнула Ким носом с живот.

— Больше ничего нет. Завтра принесу. Может удастся договориться, и мне разрешат выходить из шатра, как и прежде, — грустно произнесла она, глядя по жесткой морде, покрытой жесткими чешуйками, — я ведь тоже пленница. Сижу на цепи, как и ты.

Только цепь у меня другая. Прочнее во сто крат.

Вирта слушала ее слова внимательно, не моргая. Будто понимала, о чем идет речь. Потом снова пихнула носом в живот, но не как обычно — нетерпеливо и требовательно, а мягко, словно пыталась поддержать, успокоить, сказать, что все будет хорошо.

— Я тоже на это надеюсь, — Ким напоследок потрепала ее по шее, забрала чужое ведро и направилась к выходу, — до завтра. Не буянь. Я постараюсь решить этот вопрос как можно быстрее.

Обратный путь она проделала так же: украдкой, перебежками, растворяясь в тени.

Сначала вернула пустое ведро обратно к виртам, чтобы никто не хватился пропажи, потом вернулась в шатер кхассера.

Здесь по-прежнему было тихо и безлюдно.

И вроде радоваться надо, что хозяина нет, что у него есть более интересные дела, чем пленница с золотым обручем на шее, но не получалось. Вместо облегчения — тянущая боль в груди, вместо радости — едва различимая, непонятная тоска.

***

Поговорить с кхассером ей так и не удалось. Он снова не пришел на ночь, и только под утро, слоняясь возле порога, но так и не смея через него переступить, Ким услышала разговор двух воинов.

Они обсуждали ночной рейд, и то, как Хасс гонял проклятых валленов по долине.

От мысли, что он был на обходе, а не там, среди костров и разгоряченных тел почему-то стало легче. Я еще было стыдно за то, что она вообще об этом думала.

Чуть позже, к ней в шатер пришла Елена — одна из девушек, помогающих поварам на походной кухне.

— Видишь, — весело кивнула на поднос в своих руках, — тебя у нас забрали, и теперь я бегаю по лагерю и разношу еду.

Наконец-то…

Она выставила на стол кувшин с молоком, свежий, еще теплый хлеб, горшочек с распаренными овощами и вареные яйца. При этом болтала без умолку:

— Я и рада. Повар недоволен, конечно, гоняет всех без устали, а мне жуть как надоело, сидеть над корытом и чистить овощи! Посмотри, на что мои руки похожи, — вытянула вперед малиновые ладони, — это я полутра свеклой занималась.