Одна Зима на Двоих

Только отдав своим людям распоряжение ждать, он перевоплотился в кинта и полетел обратно.

Сделав большой круг и не заметив ничего нового или необычного, кхассер опустился на ледяной выступ, притаившийся у подножья гор. В долине как всегда пусто. Надо было уходить, потому что горы на границе с Милрадией всегда неспокойны. Снежные бураны налетали один за другим, снося все на своем пути. Один свирепствовал ночью, второй должен был нагрянуть ближе к вечеру.

Времени на подъем оставалось все меньше, но он не уходил, что-то держало его на месте, заставляло ждать.

Он жадно втягивал морозный воздух, водил ушами, наблюдал.

А потом почувствовал…

Чей-то взгляд. Робкий, настороженный, испуганный.

Хасс всегда знал, когда на него смотрят. Это была женщина. Она пряталась среди редкой еловой поросли на вершине соседнего холма. Неумело пряталась: задевала ветки, сбивая с них снег, оставляла следы. Не похожа на воина.

Он не шевелился, неотрывно следил за человеком, скользил взглядом по ближайшим укрытиям, анализируя, разыскивая остальных.

Больше никого не было. Откуда бы здесь не взялась эта женщина, но она была одна. И она пыталась сбежать.

Как глупо.

Едва она скрылась из виду, как Хасс поднялся в воздух, стрелой устремился к ней и тихо опустился на тот самый холм, ничем не выдавая своего присутствия.

Она не замечала его до самого последнего момента, когда уже поздно было прятаться. И конечно побежала. Неуклюже, проваливаясь в снег и спотыкаясь. Он настиг ее, свалил на землю, едва справляясь со своими хищными инстинктами.

Когда от тебя бегут — хочется рвать, в клочья.

С ее головы слетел платок, и тугая светлая коса упала на плечи. Внезапно захотелось потрогать, проверить такая ли она мягкая на ощупь, как кажется. Вместо этого он поднял ее за шкирку, разворачивая к себе лицом.

Молоденькая совсем, хрупкая. Кожа, такая светлая, что кажется фарфоровой. И Глаза… Зеленые, словно кошачий изумруды.

Он видел множество женских глаз: зеленых, карих, голубых, как небо, томных с поволокой, и пылающих словно лесной пожар.

Но только от взгляда этой замарашки, внутри сжималась тугая спираль — глупость, не имеющая никакого значения.

Откинув в сторону эти глупости, Хасс задал вопрос, выпуская на волю силу зверя, причиняя боль. Он никогда не жалел пленных, и будь у него чуть больше времени, узнал бы всю правду о том, кто она, как здесь оказалась, и где все остальные, но в воздухе уже звенело от холода, и горы зловеще нашептывали и том, что им не скрыться.