Одна Зима на Двоих

В лагерь он тащил ее как куль с мукой, бесцеремонно дергал, перехватывал из лапы в лапу, при этом жадно прислушиваясь к тому, как срывается с губ ее дыхание.

Она его волновала. Отвлекала от важных мыслей. Хасс не любил, когда его отвлекали и всегда знал, как избавиться на мешающего элемента. Еще на подлете к лагерю решил, что отдаст свою находку императору, преподнесёт в дар, как трофей, добытый в долине…

И что в итоге?

Он с ней в пещере, укрывает от лютующего Сеп-хатти и жадно принюхивается. Ее запах, не такой как у всех.

Он задевал что-то внутри, царапал, отравлял. Хотелось уткнуться в нее носом и урчать, словно большой, сытый кот. Рядом с ней по венам расползалась слабость, которую Хасс не прощал ни другим, ни самому себе.

Поэтому тихо зарычал, когда Ким попыталась отодвинуться, и отвернулся, пряча морду под крылом. Так стало легче, но не на много. Он слышал, как грохотало ее сердце, билось в груди испуганной птицей, и каждый удар эхом отдавался в его голове.

***

На улице свирепствовал буран.

Завывал, бросался на скалы, рассыпаясь миллионами искр, забрасывал снежные хлопья в пещеру, гремел, разрываясь ледяными молниями. Сеп-хатти был напитан отголосками подземных жил, пульсирующих в недрах гор, и древней магией, разделяющей два мира. Попасть в него на отрытом месте — смертный приговор, но он же давал шанс пройти через Драконью гряду, сминая на своем пути барьеры, которые невозможно преодолеть летом.

Хасс не боялся его. Он давно привык и к холоду, к колючим ледяным брызгам и к тем искрам, что бежали вдоль хребта.

Сколько на его счету переходов в долину? Пять, десять? В последний раз он приходил сюда пару лет назад. Точно так же вел людей самыми безопасными тропами, и точно так же пережидал буран в пещерах. В этот раз не было никаких отличий, кроме одного.

Эта девчонка стала одной сплошной проблемой.

Он чувствовал ее страх, ненависть, желание сбежать. Она его злила, а еще вызывала странное желание удержать. Кхассеру это не нравилось, как и то, что он чувствовал, когда его воины бросали на нее заинтересованные взгляды.

На что там смотреть? Худенькая, как свечка, бледная. Он бы даже назвал ее невзрачной, если бы не глаза, которые жгли нестерпимой зеленью.

Одно Хасс знал наверняка — надо избавляться он нее. Отправить в Андер, чтобы глаза не мозолила и все. Осталось только довезти и не придушить по дороге. Потому что если она и дальше будет испытывать его терпение, то желание свернуть тонкую шею станет поистине невыносимым.