Одна Зима на Двоих

Ким сидела, боясь пошевелиться и, несмотря на толстый слой одежды, разделявшей их, чувствовала каждое его движение, каждый удар сердца, каждое сокращение могучих мыщц. Его руки кольцом окружали ее тело, его бедра — соприкасались с ее, а отодвигаться было некуда. Везде он!

Она даже дышала через раз, боясь привлечь к себе его внимание. Столько силы, дикой, необузданной, что кружилась голова.

Вот дался ей тот проклятый календарь! Сидела бы сейчас в монастыре, жевала вяленое мясо и читала книги, а теперь ее везут в неизвестность.

Но даже не это пугало больше всего, а ощущение, что за ней непрерывно наблюдали звериные глаза. Ловили каждый жест, щупали, пробивались куда-то внутрь, заставляя сжиматься от тревоги.

***

Измученная долгим переходом, Ким все-таки задремала. Ей снилось свинцово-серое озеро Сай, солнце и песчаный берег, по которому так приятно ходить босиком. Теплые воды качали ее на своих волнах, убаюкивали, дарили странное ощущение покоя. Было хорошо, хотелось улыбаться… а потом сквозь сон раздалось не то рычание, не то ржание, совсем не похожее на лошадиное.

Девушка проснулась, открыла глаза и первое, что увидела перед собой — это размеренно покачивающуюся длинную шею вирты. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где находится, и что теплые волны, которые во сне согревали и дарили покой — это ни что иное, как руки ненавистного захватчика.

Она спала, привалившись к его груди!

Ким резко выпрямилась, пытаясь отстраниться, но Хасс, снова ее удержал.

— Куда-то собралась?

— Можно, меня пересадить?

— Нет.

— Тогда я пойду пешком.

— Нет.

— Тогда повесь меня снова поперек седла!

— Нет.

Похоже, других слов он не знал, а ее возмущение совершенного его не трогало. Он все так же управлял виртой, едва натягивая поводья, и она его беспрекословно слушалась. Впрочем, как и все остальные.

— Хасс! — раздался оклик Верна спустя некоторое время.

— Знаю.

— Надо снова искать укрытие.

В этот раз он не стал выбирать и свернул к первому же подходящему разлому.

Его свод был настолько низким, что рослый воин едва мог пройти, не приклоняя головы.

— Проверить, — приказал Хасс.

Тут же двое из отряда обнажили мечи и бесшумными тенями двинулись вперед по проходу.

Кинт спешился и стянул следом за собой притихшую девушку. После прошлого побега оставлять ее без присмотра он не собирался.

— Все чисто. Проход через десяток метров упирается в каменные завалы.