Одна Зима на Двоих

Всхлипнув от боли, Ким начала расстёгивать рубашку. От волнения руки дрожали, а пальцы не слушались. Она путалась, ошибалась, теряя драгоценное время.

— Испытываешь мое терпение! — Орлада рванула ее за ворот, но Ким с неожиданным для себя проворством отскочила в сторону.

— Это не моя рубашка. Ее дал мне…Хасс, — она впервые произнесла это имя вслух, чувствуя, как оно горечью растекается на языке, — наверное, надо вернуть.

Бросить в равнодушную физиономию, чтобы подавился своими подачками.

Орлада нахмурилась, подошла ближе и принюхалась, едва ли не уткнувшись носом в ее плечо.

— Действительно его. Украла? — темные брови сошлись на переносице.

— Он сам отдал. У меня нет своих вещей!

— Сам? — надсмотрщица посмотрела на нее как-то странно, с недоверием. Потом пожала плечами, — что ж этим и займёшься. Выстираешь ее. Потом починишь. А я пока придумаю, куда такую чахлую хвеллу можно пристроить. Переодевайся.

Ким больше не спорила. Стащила с себя рубашку кхассера и надела вместо нее серое, мешковатое нечто, едва прикрывающее колени.

Тем временем хозяйка достала из сундука еще одну вещь. Медное, разомкнутое кольцо.

— Подойди ко мне.

Ноги не слушались.

— Живо!

Терпением Орлада не отличалась, поэтому янтарный глаз снова наполнился тьмой, и Ким упала на колени, словно подкошенная. Шагнув к ней, надзирательница защёлкнула на шее кольцо, больно оцарапав кожу.

— Чтобы все знали, кто ты на самом деле.

***

Новое «украшение» душило. Нет, оно не смыкалось плотными тисками, лишая возможности вздохнуть, и было достаточно свободное, чтобы просунуть между ним и шеей по крайней мере два пальца, но само его наличие ломало что-то внутри, выбивало весь воздух из легких.

Руки сами к нему тянулись, щупали, пытаясь найти замок, но поверхность была холодная и гладкая, без малейших засечек.

— Ну-ну, — в голосе Орлады звучала насмешка, — Знаешь, сколько хвелл до тебя пытались это сделать? Сколько ногтей было сорвано в тщетных попытках разжать кольцо? Можешь не искать стык, его невозможно раскрыть…пока раб жив.

А потом ему просто отрубают голову, снимают кольцо и бросают в огонь, там оно и раскрывается. Твое вот только недавно остыло.

О, Трехликая, за что?

— Хватит прохлаждаться! Вставай! — она небрежно пихнула Ким коленом.

Поматываясь, девушка поднялась на ноги. В голове шумело, горечь на языке становилась просто невыносимой, и каждый вдох давался через силу.