Одна Зима на Двоих

Не люди, полузвери-полунасекомые, как саранча расползающиеся во все стороны. И если кхассеры со своими отрядами искали пути в долину, то остальные воины были заняты охотой. Они преследовали валленов, загоняя обратно в трещины разломов, или уничтожали, потому что даже одна прорвавшаяся особь могла оставить столько яиц, что к следующей зиме эти твари заполнили бы весь Андракис.

Таких лагерей было несколько. К началу сопряжения они разбивались вдоль скал, обозначающих границы с Милрадией, и стояли там до наступления весны.

Воины приходили, уходили. Кто-то оставался здесь на протяжении всего срока, кто-то возвращался домой спустя месяц, кто-то, наоборот, рвался сюда. И так всю зиму. Одни сменяли других, продолжая охранять территории от вторженцев.

Кхассеры тоже приезжали со всего Андракиса. Проводили отряды в долину Изгнанников, искали аракит, насколько хватало их сил, а потом возвращались обратно.

Их было не так много, этих воинов способных принимать звериное обличие, и по силе они различались. Те, кто моложе, неопытнее не выдерживали долгих переходов.

Они могли пробыть в долине неделю, дней десять. Кто посильнее — Аксель, Килай — вытягивали до трех недель. Хасс мог держать свою группу месяц.

Хасс…

Проклятый андракиец не шел из головы. Ким все чаще ловила себя на мысли, что ищет его взглядом среди многоликого бурлящего лагеря, прислушивается в надежде уловить голос, от которого вдоль спины мурашки.

Казалось, он всегда незримо присутствовал рядом: она то слышала случайные разговоры о нем, тут же замирая и превращаясь в сгусток любопытства, то ей мерещился его запах, то просто чудилось, что он где-то неподалеку.

И тем не менее видела она его редко. Хасс уходил из шатра спозаранку и возвращался, когда она уже спала после тяжелого трудового дня, а иногда и вовсе его постель оставалась нетронутой.

Где он был, чем занимался? Эти вопросы не давали покоя, хотя надо было радоваться, что кхассера нет рядом. Ведь каждая секунда, проведённая с ним наедине, могла стать роковой. Янтарные глаза смотрели в душу, видели насквозь, будто насмехаясь над ее жалкими попытками сохранить свои планы в тайне.

День выдался непривычно жарким, даже для Андракиса.

Обитатели лагеря выходили под палящее солнце только по крайней необходимости, предпочитая отсиживаться или в шатрах, или под брезентовыми навесами, натянутыми на гибкие стойки. Узкие проходы между адоварами превратились в серые, пыльные туннели, из-за того народ поднимал пологи, образуя сплошные коридоры.