Одна Зима на Двоих

Ким чувствовала себя, словно вареная муха, увязнувшая в вишневой патоке. В Милрадии даже в самый жаркий день не было так жарко, как здесь. Каждое движение совершалось через силу, не хотя, волосы прилипали к влажному лицу, а истертая серая роба казалось теплее самой плотной шубы.

И при этом повар постоянно гонял ее то с одним поручением, то с другим. Жалел своих девушек-помощниц, но совершенно не считался с тем, что хвеллы тоже изнывают от жары. Ким пришлось бегать чуть ли не по всему лагерю, то разнося воду, сдобренную мятными листами, то собирая посуду, то передавая записки, нацарапанные на пожелтевших клочках бумаги.

Во всем этом удручающем пекле она не забывала о Лиссе.

Она все еще поджимала поврежденную ногу, стараясь лишний раз ее не беспокоить, но рана уже не выглядела такой страшной как раньше, постепенно затягиваясь ярко-розовой нежной кожицей. Сама вирта выглядела уже значительно лчше. Тощие ребра больше не проступали сквозь шкуру, да и выражение морды поменялось с подозрительно недовольного на любопытно-настороженное.

Ким она узнавала. Даже не просто узнавала, а искренне приветствовала особенным утробным ворчанием, потому что в складках одежды у девушки всегда был припрятан кусочек чего-нибудь вкусного. Мясной обрезок, яблоко, засохшая булка — вирта радовалась всему, но особенно любила если ей приносили кусочки вяленого мяса. Того что воины брали с собой в обходы по долине. Она жевала жесткие ломтики, блаженно щурясь и урча от удовольствия.

Ким не жалела сил и времени на налаживание отношений с виртой.

Ниточка доверия, которая протянулась между ними, крепла с каждым днем. Зверь уже позволял прикасаться к себе, чесать за ухом и даже разрешал класть на затянувшуюся рану нажеванные листики целебного равнинника.

Почему эта вирта сидит на привязи Ким так и не поняла, а спрашивать у кого-то не решалась, чтобы не привлекать лишнего внимания к животинке, которую считала своим единственным другом в этом месте.

Вот и сейчас она улучила момент, чтобы заскочить в привычный проход и пихнуть в зубастую пасть остатки жареного кабанчика.

Вирта как всегда моментально проглотила угощение и тут же требовательно толкнула Ким носом в живот.

— Не хулигань! — девушка отпихнула ее от себя, — больше нет, ты же знаешь.

Вирта недовольно заворчала.

— Ну а чего ты хотела? Мы ж не на свободе, где можно брать сколько захочешь. Я б тебя накормила до отвала, будь моя воля. Но увы… — Ким потрепала ее по жесткой холке, — если будет возможность, то принесу еще.