Амалия. Перекроить судьбу

Итан… Как работать с младенцем? И так с устройством могут возникнуть проблемы, а с ребёнком и подавно. Кому нужна та же уборщица, которая будет каждые два часа бегать кормить младенца?

— Васил, скажите, а как люди узнают, что я не замужем? — решилась я.

— Ты не знаешь? — удивился мужчина. — Обычно это знают даже малыши. С детства видя разницу. Но если ты не знаешь, почему бы и не объяснить? Смотри на женщину в синем платье – на область шеи и немного на горле.

Я растерянно посмотрела на неё, потом на торговку. Ничего… Абсолютно чистая кожа.

— Не вижу, — растерянно пробормотала я. — Ничего не вижу.

Васил окинул меня странным взглядом, молча кивнул и двинулся дальше.

— Вы мне ответите, почему я не вижу? — продолжила допытываться. — Ладно, допустим, я какая-то бракованная, но разве нельзя никак нарисовать метку или, наоборот, стереть? Какой-то выход должен быть.

— Вот доберёмся до Лирха, там и будешь искать выходы, — грубовато отозвался мужчина, направляясь к конюшне. — Жди здесь.

Я растерянно осталась стоять у входа в конюшню, не понимая, что произошло.

Резкая смена настроения Васила встревожила. Может… Может, я какая-то проклятая, поэтому не вижу эти самые знаки? Но там ведь и правда ничего нет!

Я села на корточки и прислонилась спиной к стене конюшни. Корзину с Итаном поставила на колени, поглаживая спящего малыша по щёчкам. Какие же люди здесь глупые. Какая разница, почему родился малыш? Будь то несдержанность влюблённых или другие причины… Ребёнок – это всегда чудо, доверчивый малыш с безусловной любовью.

Я улыбнулась, осознав, что всё же рада присутствию Итана в моей жизни. Да, мне будет очень сложно, мне будет невыносимо, но зато хоть одно существо в этом мире будет меня любить просто за то, что я есть. Мне не придётся постоянно доказывать сыну, что я чего-то стою. В этом и есть прелесть безусловной любви, которую не могут дать отношения между мужчиной и женщиной. А с Итаном мы справимся! Иначе и быть не может.

Васил вывел лошадь минут через пятнадцать. Подвёл к навесу, где стояли телеги, и принялся запрягать Вьюгу.

Я решила пока не отвлекать, для разговора у нас будет время на привале, а потом и на ночёвке. Изводить себя мыслями, что я где-то очень сильно налажала, я просто не могу. Вокруг меня и так слишком высокая концентрация злобы и агрессии, чтобы накручивать себя ещё больше.

Васил запрыгнул на свою скамеечку и мотнул головой:— Садись.

Недолго думая, я залезла в телегу и удобно примостилась между мешками, заняв положение полулёжа.