Моя мама - боевой лекарь

Но это же платье! Как оно поможет мне пережить атаки?!

Лес закончился так внезапно, что я на секунду приостановилась, оглядывая округу. Огромное поле колосящейся пшеницы казалось совершенно иррациональным после густого леса, а вытоптанная дорожка, шириной с улицу, не добавляла пейзажу достоверности.

А потом я заметила одинокую фигурку в плаще с капюшоном. Я не видела ни лица, ни телосложения — ничего, лишь то, что у этого человека был в руках лук, который напоминал по виду тот, который давным-давно использовали индейцы.

Но я была уверена, что это мой Кай! Невозможно объяснить логикой то, что чувствует материнское сердце при встрече — долгожданной встрече со своим ребенком.

— Кай! — крикнула я, ускоряя шаг.

Сбоку что-то пытался говорить енот, но я отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, и еще громче крикнула:

— Кай!

Какой шаг? Я побежала так, как не бежала никогда. Я выкрикивала имя сына, не обращая внимания на происходящее вокруг. Когда оставалось меньше метра до человека, он повернулся.

Удивленный взгляд, непонимание, но потом мелькнуло узнавание, неверие. На меня смотрели как на призрак, как на галлюцинацию или что-то нереальное, что не может существовать в этом мире.

А я без капли сомнений бросилась к моему сыну — повзрослевшему, подросшему на сантиметров пятнадцать, если не больше, с чуть отросшими волосами, серьезным взглядом — и заключила в объятия.

— Кай! Кай! — я обнимала растерянного сына все крепче. Я не плакала, но была близка к тому, чтобы зарыдать.

— Мама? — робко спросил мой сын.

Как мне не хватало этих слов! Так сильно, так отчаянно, что я больше не могла себя сдерживать и всхлипнула, расплакавшись.

— Я, я здесь. Мама рядом, — шептала я, вцепившись в сына.

Рядом что-то орал енот, причем так истошно, что его голос даже пробивался в мой затуманенный счастьем разум, но я была не в силах различить ни одного слова. В моих объятиях Кай зашевелился сначала робко, потом все сильнее.

— Мама! Отпусти меня!

— Прости, прости, пожалуйста! — взмолилась я.

— Я понимаю, что ты уже взрослый и стесняешься, но позволь своей маме еще немножко обнять тебя. Я так скучала!

— Да не в этом дело, ма! Нас тут сейчас прибьют, если мы продолжим стоять как истуканы!

— Кто прибьет? — растерялась я.

— Хотя бы вон тот двухметровый волк, который несется сейчас на вас, хозяйка! — рявкнул енот. — Посох, посох доставайте!

Мой одуревший от радости мозг, наконец, заработал нормально. Система же сказала, что мой сын сражается.