Обсидиановый огонь

Я могу открывать порталы!

Оставив за спиной застывшую в изумлении толпу, Багровый повелитель вошел в дом, где прожила свои последние годы королева видгаров. Его темное существо ликовало. Он ненавидел их всех, не только симфов. Все магические расы за то, что они считали себя выше людей. И он доказал, что сильнее. Проклятый король симфов воспользовался чистейшими рунами и избежал гибели, но быть навеки заключенным в стенах замка, наказание хуже, чем смерть. И он постарается лишить симфов последней надежды на спасение и попутно вернет себе власть над этим миром.

На мгновение остановился перед высоким зеркалом, оглядывая свое новое тело, вернув ему исходный облик. Белокурые волосы, маленькое личико, миловидна и невинна… Ха! Уж он-то знал, насколько невинна эта тень. Насколько все они невинны. Видгары просто так не проклинают. Это самое страшное наказание, которого боялись как огня в Симфонии. Такое проклятие грозило ему самому за измену, если бы не уничтожил расу видгаров. Однако сейчас все это только на руку.

Пока он найдет достойную замену, это тело сослужит ему нужную службу. По щелчку пальцев вернулся к мужскому облику.

Багровый повелитель сел в высокое кресло королевы видгаров.

— Аскобис! — позвал он, и слуга тут же появился в воздухе. — Я хочу знать о принцессе и о её возможных потомках.

Завтра же он начнет действовать. Только теперь торопиться никуда не будет, учтет прошлые промахи. Ему нужно собрать абсолютно черный меч и найти последнего видгара – единственного, кто может остановить непобедимое войско, но не его самого.

В этот раз он будет играть медленно, получая удовольствие от игры…

время повествования.

Рис проснулся от жуткого холода. Все же ночи холодные, а он уже вторую проводит в лесу. Желудок свело от голода, вчера удалось перекусить какими-то ягодами и все. Да и поставленная метка жгла кожу, а рука горела огнем. Проклинал про себя Ольге, которая так не кстати оказалась хранителем убежища. Его действительно нигде не принимали.

Пытался заявиться к знакомым лордам, но его выставили за дверь, как только узнали о клейме.

А вчера забрел в какую-то чащу, где даже днем было темно. Выхода не видел, видимо, здесь его и найдет смерть. Однако заставлял себя идти, мечтая потерять сознание от усталости и погибнуть, не мучаясь от холода. Впереди забрезжил свет, наверное, показалось, наверное, его душа уже уносится в вечность, где он предстанет перед судом предков.