Обсидиановый огонь

Рис отодвинул его в сторону, пинком сапога, собираясь войти в комнату. Последнее, что воспринял Сирил, теряя сознание, шум на лестнице и топот ног, видимо, хранители решили вмешаться или охранники Леланы что-то заподозрили.

***

Лелана рядом с Брандом чувствовала, что сгорает. В его присутствии единственное, чего хотелось – раздеться, прижаться дрожащим телом к горячей коже мужчины и не дышать, наслаждаясь, каждой лаской, каждым поцелуем и движением.

Бранд ни слова не сказал ей с того момента, как поднялись сюда.

С порога она уже была в его объятиях, покорная, готовая на все. Её кожа горела, во рту пересохло. Лелана хотела принадлежать только ему. Бранд сводил с ума своими требовательными поцелуями. Она тянулась за губами, как только он пытался отстраниться, а мужчина с возрастающим пылом продолжал поцелуй.

Его руки развязали пояс туники. Но Лелане казалось, что все происходит слишком медленно. Она дрожащими руками сбросила тунику, сама расшнуровала корсет и отбросила в сторону.

Бранд все-таки разорвал их поцелуй. Его пылающие глаза смеялись, но Леле было все равно. Страсть, как наваждение опускалась на неё в его присутствии.

Почему он остановился? Ей уже так мешает эта одежда.

— Продолжишь, сладкая? — прошептал он на ухо и от бархатного тембра мурашки забегали по её разгоряченной коже. — Я хочу, чтобы ты сама разделась, — промурлыкал он, целуя шею, заставляя её кровь кипеть.

Она даже не думала возражать. Руки сами стянули платье, следом полетела нижняя рубашка.

Она обнаженная умирала от желания принадлежать этому мужчине, совершенно не стесняясь своей наготы. Бранд прошелся ласкающим взглядом по телу, Лела закусила губу, не в силах удержать рвущийся вместе с участившимся дыханием стон.

Бранд улыбался, он не сводил глаз с её пылающего лица, и от его взгляда Лела воспламенялась ещё больше. Его рука оставила зудящую дорожку на животе, дразнящим движением прошлась вокруг груди к шее. Лелана даже не пыталась сдерживать стоны, особенно когда его вторая ладонь легла на ягодицы и подтолкнула вперед, прижимая к возбужденному мужскому телу.

Одежда Бранда мешала, Лела поспешно расшнуровывала его рубашку.

— Какая ты сладкая, — пробормотал он.

Наконец-то его губы вернулись с поцелуями. Лелана поняла, что сгорает.

Но вдруг Бранд отстранился, изменился в лице, кривясь будто от боли, и сделал шаг назад. Сквозь пелену, загораживающую нормальное восприятие, Лелана не поняла, что произошло.