Ведьзмарский лес

— Тут-то Харви и проболтался.

— Не проболтался! — Морщинистые щёки старика вспыхнули красными пятнами. — Как было доказать тебе, что Скоггарду нет нужды в смерти Урсулы?! Брак объединит имущество. Скоггард расширит владения, став самым крупным лендлордом запада. А в его казне достаточно золота, чтобы содержать замок и подданных Бидгар.

— Я воин и вижу, что у соседей свои цели. Уле нельзя соглашаться на брак. — Карвелл повысил голос, что делал только в разговорах с парнями из стражи.

Он так гневно и решительно настаивал на отказе от договора, что на душе Урсулы потеплело.

Она встретилась с Карвеллом взглядом. Нежность его тёмных глаз помогла ей почувствовать почву под ногами. Возможно, спасение существует. Ухватившись за маленькую ниточку, свитую надеждой, она оживилась. Но в следующее мгновенье он снова скрылся за той стеной, что давно поставил между ними, давая понять, что будущего у них нет.

В ответ Ула отгородилась холодом и позволила себе быть требовательной: в конце концов, речь шла о её будущем.

— Почему ты молчал, Харви?

— Зачем тревожить тебя делом, о котором забыли Скоггарды? Как я думал. Когда два года назад приезжал советник Личвард, я решил: соседи помнят о договоре и вот-вот потребуют своего. Личвард молчал. Его интересовал Ведьзмарский лес. Это сбило меня с толку. Заставило поверить, что тебя минует подобная судьба.

— Судьбу не обманешь, — прошептала Ула. — Я никогда не принадлежала себе… и никогда не буду. — Она закрылась ладонью, плечи вздрагивали.

— Я вещь, кукла, которую можно разменять на земли, на хлеб и воду для людей, на мир. Марионетка, которая может потерять всё, если решится пойти против уготованного отцом.

Мужчины переглянулись. Речи Урсулы казались такими зрелыми и глубокими. И она не плакала, что было ещё страшнее. Тело продолжало дрожать, но рука снова легла на подлокотник. Глаза остались сухи.

— Мама умоляла не выходить замуж, — медленно, будто говоря с самой собой, произнесла Ула.

Она всегда придерживалась полуправды, когда утверждала, что не помнит родителей, или сама верила: воспоминания — обман и игра воображения.

Отца Урсула видела только на портретах, а образ мамы оставался стёртым пятном среди тёмных красок комнаты, где долгое время жила старшая леди Бидгар. В год смерти матери Уле исполнилось пять.

— Ты не можешь помнить. — Харви сморщился, как от зубной боли, морщины пролегли глубже. — И Эрмея обезумела от горя после смерти лорда. Стала мнительной выдумщицей.