Сны куклы

В молодости моим родственникам приходилось не единожды краснеть и приносить извинения за мои выходки. В недобрый час ваш покорный слуга стал главным действующим лицом омерзительного скандала в отели любви. Я был пьян, разозлён и хорошо приложил по уху офицера, который всего лишь исполнял свой долг. Извинениями на этот раз отделаться не удалось, меня прогнали из Палаты судей, где я просиживал штаны в чине младшего помощника, разжаловали и сослали в ваше ведомство. Ко всем этим несчастьям дядя – глава клана Сакуры, дал мне ровно два года на исправление ситуации, пригрозив в случае неповиновения позорным изгнанием и лишением наследства.

Он вздохнул, и, встретив недоверчивый взгляд Рики, заверил:

— Да, да, госпожа Таками, всё так и было. Я не вижу никакого смысла скрытничать там, где вы с господином Окку легко можете узнать все подробности. Первый год я просто провёл в обществе бутылки. Как древесно-рождённого, меня особо не трогали, а коррехидор великодушно закрывал глаза на мои выходки. Но потом, — судья потёр ухо, словно оно было заложено, — потом ко мне пришло осознание очень печального факта.

Я всегда заявлял, что разговоры о невозможности добровольно отказаться от выпивки – удел слабаков, что я-то, поди-кась, слеплен из другого теста. Думал, захочу – и не стану больше пить. Но не тут-то было. Испугался я до чёртиков, сперва сам пытался, потом дядя (да будут его посмертные пути лёгкими) устроил меня в одну лечебницу. В службе дневной безопасности все думали, будто я упал с лошади и повредил ключицу, а меня врачеватели-маги лечили совсем от другого недуга. Я вернулся на службу, сдал экзамен на детектива, и у меня оставалось ещё несколько месяцев, дабы восстановить свою репутацию перед кланом Сакуры. А тут – такая возможность: убийство в цирке, смерть примы на глазах удивлённой публики, газеты. Я, как дурак, давал интервью, высказывал версии, уверен в себе был, как никогда.

Он замолчал, налил себе чаю из уже давно остывшего чайника и выпил залпом, словно испытывал сильную жажду.

Рика взглянула на коррехидора, но тот продолжал молчать, видимо не хотел сбивать рассказчика с мысли. Ей не терпелось ускорить повествование, но чародейка удержалась от вопросов, ограничившись лишь внимательным взглядом.

— Уверенный в своей непогрешимой правоте, базировавшейся на чистой логике, я вызвал Хитару для допроса, — продолжил судья, пристроив свой бокал на поднос, — собирался поднажать на него, и с блеском раскрыть преступление в считанные дни.